— Я? Да вроде бы нет.
— Все мол-ча-ла, мол-ча-ла. Словно египетская пир-рамида! Видела ты их? — Георгий, все от того же старания не заикнуться, нетрезво растягивая слова, широко раскинул руки. — Они вот такие.
Таня усмехнулась, чуть отодвинулась.
— Я, значит, на египетскую пирамиду уже похожа? А вы их, кстати, видели, пирамиды эти?
— В журнале, — даже спьяна не соврал Георгий. — Поч-чему, говорю, мол-чала весь вечер?
— Слушала вас.
— И с-со мной сейчас не будешь разговаривать?
— Как видишь, не молчу, разговариваю. Только говорить нам, кажется, не о чем.
Георгий подвинулся ближе, заговорил, еще резче разделяя слова на слоги:
— Как не о ч-чем? М-молодые люди о ч-чем говорят м-меж собой?
— Не знаю.
— К-конечно, о люб-бви…
— О любви так о любви, — засмеялась Таня.
Эти слова показались баянисту многозначительными, он еще больше набрался храбрости.
— Вот с-смотрю на тебя и д-думаю: нап-прасно пропадает в селе т-твоя красота. Нап-прасно.
— Почему же?
— Тебе с твоей кр-расотой надо бы в гор-роде жить. Или хотя бы в нашем райцентре.
— А мне и в селе хорошо. — Таня легко вздохнула. — Хотя, кто знает: может быть, и в городе еще придется пожить. Век долог.
— Тан-нюша, переезжай ж-жить в Атямар. Каяться не б-будешь. Тогда бы к-каждый вечер встречались.
— Когда переезжать? — опять не удержалась от шутки Таня.
Георгий воспринял ответ по-своему, в прямом смысле, поэтому он не стал устанавливать сроки переезда, только обнял Таню.
— Отними руки, — спокойно велела Таня.
— Танюш! 3-знаешь, как я пол-любил тебя? Как увидел — душа в пятки ушла!
Георгий снова обнял ее и поцеловал.
— Руки! — резко повторила Таня и, возмутясь, так двинула баяниста локтем, что тот кубарем полетел со скамьи.
Брезгливо оттерев платком губы, Таня хотела помочь, поверженному ухажеру подняться. На крыльце показались Зина и Захар. Георгий уже был на ногах, отряхивал от пыли брюки, спина белой рубашки почернела.
— Захар, проводи, пожалуйста, Георгия домой, — чуть удерживая смех, попросила Таня. — Он совсем опьянел, как бы по дороге домой не свалился.
— Будет сделано! — сразу же согласился тот, про себя поблагодарив Таню за выручку. — Горка — тронулись!
Тот, покорно повиснув на его руке, с трудом переставляя ноги, пожаловался: