Первые воспоминания. Рассказы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Предисловие

С тех пор как был издан на русском языке роман испанской писательницы Аны Марии Матуте (род. в 1926 г.) «Мертвые сыновья», прошло более десяти лет. За эти годы появились русские переводы второй и третьей части ее трилогии «Торгаши» — романов «Солдаты плачут ночью» и «Ловушка», детской повести «Безбилетный пассажир»[1]; несколько рассказов писательницы были опубликованы в толстых журналах, другие вошли в антологии современной испанской новеллы.

Часто писатели начинают с автобиографического романа. Ни «Маленький театр» (1943) — первый роман Матуте, созданный ею в ранней юности, всего семнадцати лет, ни последующие ее романы — «Авели» (1947), «Праздник на Северо-Западе», (1949), «Мертвые сыновья» (1951–1958) — не были таковыми. Но если говорить не о перенесении писателем в книгу событий из собственной жизни, а о том, насколько тот или иной герой близок к автору по своему образу мыслей, миросозерцанию, вкусам, пристрастиям, то в данном случае ближе всех автору, возможно, Матия, героиня «Первых воспоминаний».

Роман «Первые воспоминания» (1959) Матуте написала после поездки на Мальорку, «залпом», за несколько недель. Этот средиземноморский остров — хотя в романе он не назван — она сделала местом действия, введя в книгу мотивы, навеянные его историей.

В пятницу шестого мая 1691 года на возвышенном, расположенном в некотором отдалении от города Пальмы месте, с которого открывался вид на море, собралась большая толпа. На четыре часа пополудни было назначено аутодафе. Для восемнадцати «прощенных» приготовили позорные колпаки и плети, их ждала «легкая» смерть; для троих «отлученных» разложили костры. Служитель инквизиции священник Франсиско Гарау старался не упустить деталей, при этом более всего его внимание привлекали осужденные к сожжению.

Наблюдал он с удовлетворением. Это было третье из четырех аутодафе года; все их с выкладками из Священного писания и сентенциями о пользе аутодафе описал падре Гарау на ста двадцати страницах книги «Триумф веры», оставив потомкам документ, говорящий об эпохе и о поразительной извращенности ума и нравственного чувства самого автора.

Времена инквизиции прошли; в начале прошлого столетия она перестала существовать. Но черный дым инквизиторских костров словно повис над Мальоркой. Во всех процессах, описанных Гарау, обвиненные в преступлениях против веры были евреями христианского вероисповедания. Это способствовало разжиганию расовых предрассудков. Потомков и однофамильцев осужденных стали сторониться как «нечистых», презирать и оскорблять. С ними не садились за один стол, не учились в одной школе, не вступали в брак «полноценные» христиане; их называли «чуэтас» (первоначально чуэта — обращенный в католическую веру еврей), а слово это приобрело значение позорной клички.

Островную аристократию — она появилась на Мальорке в XVII столетии — существование бесправного меньшинства вполне устраивало. Замкнутость, обособленность островной жизни помогала сохранить сословно-иерархические барьеры, уклониться от новых веяний. В XX веке положение чуэтас осталось прежним.

Упомянутые выше исторические события не занимают в сюжете «Первых воспоминаний» ни центрального, ни решающего места. Они заложены в подтекст романа и создают символический фон. Борха находит в бабушкином доме старую книгу о процессах инквизиции (сочинение Гарау!) и, пугая Матию, читает вслух самые страшные места из нее. Матия неоднократно вспоминает старую площадь на окраине селения, которую называли «площадью евреев», потому что в старину это было место их казни. На ней сражаются ребята из двух враждующих компаний: Борхи и Гьема. Причем мальчишки, предводительствуемые Гьемом, вызывая Борху на бой, раскладывают костры и сжигают чучела своих противников (на языке инквизиции это называлось «сожжением в изображении»), и на той же площади женщины селения глумятся над Малене, одной из «меченых».

Действие романа отнесено к первым месяцам гражданской войны, началу самого трагического периода в новейшей истории Испании. Но протекает оно на острове, который сразу же стал тылом мятежников. Матуте выпало пережить войну почти в том же возрасте, что и героине романа Матии. В 1936 году ей исполнилось десять лет, и три военных года в Барселоне были, по словам писательницы, жестокой школой для нее. Однако «Первые воспоминания» — роман не о бедствиях войны, и, хотя его центральному персонажу четырнадцать лет, он написан не для того, чтобы показать войну с точки зрения детства. В нем решается другая задача — здесь подвергаются нравственному суду силы, вскормившие и выносившие идеологию насилия.

Сюжет романа, его пространственные и временные пределы, форма повествования должны были сообщить ему камерность, приблизив к типу романа воспитания. Девочка-подросток попадает на остров, в чужой дом, в непривычную атмосферу деспотии, которой не хочет покориться, но в конце концов, сломленная страхом, покоряется. Но уже с первых страниц дом на склоне, в который бабушка привезла Матию, сама старая хозяйка дома, селение с его почти безмятежной тишиной — а кругом только и разговоров, что об ужасах войны и преступлениях «красных», — даже природа средиземноморского острова — все предстает в зловещем свете. И по мере того как сменяются эпизоды, приближая драматический финал, все настойчивей звучат мотивы зла, насилия, ненависти, все явственнее символическое значение романа, на которое указывает эпиграф.

«Я помню горячий ветер, небо, вздувшееся серым нарывом…» Благодатный солнечный край, земля, покрытая виноградниками, миндальными и апельсиновыми рощами, земля олив, дубов, пальм и ярких благоухающих цветов — во всем этом великолепии Матии чудится что-то недоброе. Всепроникающее солнце, свирепое, безумное, яростное, солнце, подобное налитому кровью глазу, солнце, проступающее сквозь дымку красным ожогом, пламенеет над островом, будто питая его землю и людей злобой. Природа так же обманчива и коварна, как обманчивы тишина и мир в селении. А мир в селении держится страхом. Все боятся доньи Пракседес и размеренного жандармского шага братьев Таронхи, вымещая злость на семье Малене.

В старом доме доньи Пракседес, возвышающемся над селением, слуги верны и покорны. Но Матия знает, что бабушка никогда не отплатит им добром. Челядью она помыкает, к местным властям снисходит. Зная, что Борха лжец и лицемер, поощряет его, потому что превыше прочих добродетелей ценит благовоспитанность, хорошие манеры, а главное — послушание. Себе же позволяет быть бесцеремонной, грубой. В какого бога верит набожная донья Пракседес, Матия не знает. Зато видит, сколь безразлична бабушка ко врем, не исключая дочери и внуков, замечает, как притворны ее вздохи, холодны ласки, и менее всего готова верить ей.

Напротив, не ведая, что за война и почему она идет ни полуострове, Матия принимает сторону бабушкиных врагов, ненавистных «красных», потому что то зло, не мифическое, а реальное, свидетельницей которого она становится, совершается под покровительством и с одобрения доньи Пракседес.

На ненавистном острове Матия бунтует и в то же время хочет спрятаться от «слишком реальной» жизни, ищет истину и страшится правды. Она чувствует, что только в детстве, в неведении — спасение от подлости, от всех зол реального мира, и пытается удержать детство. Свои первые воспоминания Матия заканчивает тем днем, когда проиграла сражение с бабушкой, Борхой, островом — предала друга, а с ним и себя.

Для Матии это поражение не просто важно, оно становится решающим событием ее жизни. Вместе с детством она теряет способность сопротивляться насилию и лжи. Потому так драматичны это крушение детства и финал романа, говорящий о торжестве вековой тирании.

Сама коллизия «Первых воспоминаний» — столкновение детства с реальностью — характерна для произведений Матуте и часто появляется в ее новеллах.

Малая форма прозаического повествования занимает в творчестве Аны Марии Матуте не менее значительное место, чем роман. В пору работы над «Маленьким театром» она уже печатает свои первые рассказы. До середины 50-х годов они появляются в периодической печати. Потом один за другим выходят сборники: «Время» (1957), «Раскаявшийся» (1961), «На середине пути» (1961), «Истории Артамилы» (1961), «Река» (1963). В 1968 году вышел последний: «Необычные мальчишки».

Каждую из названных книг, исключая сборник «Река», составляют рассказы разного типа: написанные от автора или от лица героя, сюжетные и без сюжета, большие, тяготеющие к повести, и короткие. Более того, рассказы разнятся подходом к реальности, способами ее художественного освоения. И с этой последней точки зрения в книгах писательницы можно найти образцы предельного расхождения.

Есть рассказы с условными, фантастическими ситуациями. Эти рассказы заключают в себе иносказательный, аллегорический смысл, который не всегда легко расшифровать, и к ним неприменим критерий правдоподобия. Но есть и новеллы с противоположной тенденцией. Они отвечают стремлению автора фиксировать действительность, вернее, видимую, наблюдаемую ее сторону. Так проявляется писательская и человеческая потребность в правде, когда ее преследуют, — когда больному обществу навязывается миф о его превосходном здоровье. В послевоенной Испании долгие годы внедрялась официальная «триумфалистская» (термин, введенный самими испанцами) версия действительности. Не в пример всему остальному миру — внушала пропаганда — Испания благоденствует, не зная ни социальных, ни каких-либо других противоречий. В противовес этой версии возникла школа объективной прозы, взявшая на себя роль беспристрастного свидетеля. Таким свидетелем — вот нищета нашей жизни! — становится Матуте в рассказах второго типа. Однако беспристрастность для прозы писательницы — свойство редкое и не характерное. Полно проявляется ее талант там, где вымышленное и действительное одинаково реальны, убедительны и неразделимы.

Герои Матуте — те, кого принято называть простыми и миленькими людьми, крестьяне и дети.

Но маленький и простой человек в ее новеллах отнюдь не соразмеряет помыслов со своим положением и ничтожными возможностями. Ему не достаточно жить, а надо знать — зачем жить. Им владеют истинно человеческие и только человеку присущие порывы к красоте, правде, добру, самораскрытию. Таковы герои многих рассказов сборника «Время». «…Можно проиграть или ошибиться, — рассуждает один из них, — не все рождаются для побед, я знаю… Но все, все мы имеем право знать наши пределы, наши возможности!.. Право знать, господи…» Действительность беспощадна к ним, и если не смертью, то жестоким поражением кончается их спор с нею.

В иных рассказах Матуте доминирует социальная тема, мотив материального неравенства людей. Тогда используется прием контраста (мир голодных — мир сытых в рассказе «Не мир, но меч») или уподобления (история слабого животного — символ судьбы слабого человека в «Фаусто») для того, чтобы отчетливей выступали несправедливые законы жизни. Условия существования в их конкретном, предметном воплощении почти никогда не выпадают из поля зрения писательницы: им всегда принадлежит какая-то роль в человеческой драме.

Проза Матуте во многом обязана воспоминаниям и впечатлениям детства, и, в первую очередь, это относится к рассказам.

Путешествуя по Испании, — а природа ее очень разнообразна, — Мигель де Унамуно писал: «Те пейзажи, что были первой пищей для нашей души, те горы, долины или равнины, которые вскормили наш еще бессловесный дух, сопровождают нас до самой смерти и составляют как бы костный мозг, основу основ нашей души…» Детские годы писательницы прошли в двух городах: Барселоне и Мадриде; летние месяцы — В деревне Мансилья, расположенной в юго-западной части Логроньо, одной из провинций Старой Кастилии. Красная земля, вереница тополей вдоль реки, горная цепь на горизонте — таким был пейзаж Мансильи. В прозе Матуте пейзаж всегда конкретен: баскский («Маленький театр»), мальоркский («Первые воспоминания»), североамериканский («Ловушка»). Но любимый и в рассказах преобладающий — старокастильский, пейзаж детства. И кажется, та деревня, по которой тоскует Матия на острове — с ее рекой, тополями и ароматом поздних яблок, — тоже Мансилья.

«Восьми лет, — рассказывает Матуте в автобиографическом очерке, — я заболела, и меня отправили в деревню к деду и бабушке. С ними я прожила почти год. Думаю, что это было решающее для меня время. Оно очень глубоко врезалось в память, и я вошла в мир, который никогда потом не забывала. Люди кастильской деревни… их жестокая борьба за жизнь открылись мне впервые. Я захотела ходить в школу с сельскими ребятами и добилась этого. Из воспоминаний о том времени родился рассказ „Хорошие дети“…» Людям Кастилии посвящены многие из историй Артамилы, часть новелл книги «Река». Некоторые «непридуманные» персонажи, по словам писательницы, попали в рассказы даже помимо ее воли. «Подойдя к школе, — говорит героиня рассказа „Хорошие дети“, — я сразу увидела учителя и никогда, пока жива, не забуду его…» Этого поразившего рассказчицу человека и его судьбу, обычную судьбу сельского учителя вспомнит Матуте во многих своих новеллах. Другое воспоминание: неподалеку от Мансильи стояли лагерные бараки, рядом жили семьи заключенных. Лагерь и «лагерные» воскрешаются в романе «Мертвые сыновья», в повести «Безбилетный пассажир», в рассказах «Лагерные», «Необычные мальчишки»…

Из впечатлений и воспоминаний детства рассказы складываются, точно рисунки в калейдоскопе. Поворот — и из тех же цветных осколков получается новый рисунок. Так меняется угол зрения, и возникают две разных новеллы о бродячих лудильщиках: одна о гонимых, другая о странниках.

Рассказ «Хорошие дети», в котором берет начало тема сельской жизни и детства, открывает цикл лирических новелл. К последнему принадлежат рассказы от первого лица из «Историй Артамилы» и все пятьдесят маленьких новелл книги «Река». Написанные в разное время, они как будто рождены одним настойчивым желанием: найти скрытый рубеж, за которым осталось детство, переступить его и снова увидеть мир в его ослепительной новизне.

Предвосхищенная в «Хороших детях» и артамильских историях, пронизанная тем же чувством грусти, книга «Река» написана скорей по законам поэзии, чем прозы. Она заставляет вспомнить обжигающий холод весенней воды, вкус незрелого плода, запах травы. И первый страх, первую жалость, первые слезы бессилия. Как будто навеянные рассуждениями старого крестьянина из рассказа «А мы еще поживем» о людях, скованных земными страстями, и других, «легких», возникают новеллы о детях, выскальзывающих из жизни, «слишком» добрых, странных, непохожих на всех («Птицы», «Маленькая жизнь Пакито»). Воскрешая в памяти Мансилью своего детства, писательница поэтизирует чуждый суетности крестьянский труд, «суровый, но нежный» крестьянский хлеб, отдает дань любви жестокому, но ясному, «истинному» миру.

[1] Ана Мария Матуте. Солдаты плачут ночью. М., «Художественная литература», 1969; ее же: Ловушка. М., «Прогресс», 1974; ее же: Безбилетный пассажир. М., «Детская литература», 1969.