Чужой для всех 3 (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Разъясните доходчиво комбату подковёрные игры англо-американцев. Только без лишних подробностей. Вам задача ясна?

— Так точно, господин подполковник, — Миша приложил руку к фуражке, краешками губ улыбнулся Новосельцеву. Тот ежился от снега, попавшего под воротник шинели.

— Кроме того, Клебер, вам необходимо прибыть в 17 часов в штаб, — добавил, усаживаясь в вездеход, помощник фюрера. — Захватите с собой Новосельцева. Русскому батальону будет поставлена боевая задача. Пришло время платить по счетам за доброе отношение в школе. Хватит русским отсыпаться. Меня сопровождать не надо. Жду без опозданий. Поехали, Степан…

— Будет исполнено…

Левая половина фахверковой двухэтажной гостиницы «Фишер» была отдана под штаб русской контрразведывательной школы РОА. Здесь вечером, в одной из комнат, словно на совещании у Кутузова в Филях, склонились над картой Западного фронта офицеры разного ранга и национальностей. В центре стола — помощник фюрера, немец Франц Ольбрихт. Чисто выбритый, но с устрашающим шрамом на лице, подполковник выглядел озадаченным, усталым. Белесые волосы сбились, разрушив безупречный пробор. Правее Ольбрихта — плечистый, с небольшими пролысинами, жестким взглядом, в форме офицера Вермахта — русский майор Смерш Киселев. В потной руке майора красный карандаш, который вот-вот должен оставить жирный след на карте. Левее Ольбрихта — подтянутый, русоволосый, с глазами впадинами, затянувшимися шрамами от побоев на лице, в форме РОА — русский комбат Новосельцев. Офицер заметно нервничает, волнуется. На поседевших висках — капельки пота. Он впервые на таком важном, секретном совещании. Рядом с ним — рослый, жилистый разведчик, белорус Дедушкин. Он же оберлейтенант Вермахта — сапер Клебер. Серо-голубые глаза офицера встревожены, на лбу поперечная складка от глубоких раздумий.

На карту внушительных размеров падает желтый абажурный свет. Возле черного грифа секретности разложены штабные атрибуты: отточенные цветные карандаши, резинка, офицерская линейка из целлулоида, курвиметр. За дверью кабинета, словно высеченный из гранитной глыбы — Следопыт. В руках исполина немецкий пулемет MG-42 на сошках с лентой в 250 патронов.

В натопленной комнате воцарилась тишина. Взгляды офицеров устремлены на небольшой бельгийский городок Бастонь. Это стратегический центр Арденн. Сюда стекаются шесть дорог с различных направлений. Вокруг городка в виде условных значков размещены подразделения боевой группы «Б» 10-ой бронетанковой американской дивизии, батареи 463 артдивизиона.

Лица офицеров сосредоточены, напряжены. Только что Ольбрихт довел краткую справку о предстоящем немецком наступлении. Разложил соотношение сил. Поставил штрафбату задачу исходя из реально-складывающихся условий боевой обстановки. Задача архисложная. Выполнить ее и остаться в живых — немыслимо. Обреченность русских штрафников хорошо понимает каждый из офицеров совета.

— Это безумие, — первым дал оценку докладу майор Шлинке, раздраженно бросил на карту сломанный карандаш. Отстранившись от стола, возмущенно посмотрел на помощника фюрера. — Как захватить Бастонь, удержать его и не допустить в город десантников 101-ой воздушной дивизии? Я не понимаю, подполковник? Замечу, без огневой поддержки авиации и артиллерии? Штафбат не продержится и суток, как будет смят и уничтожен. Танковые дивизии 5 армии Мантойфеля подойдут только через три дня и упрутся во все тот же неприступный Бастонь. Мы потеряем людей, а задачу не выполним.

— Не торопитесь с выводами, Шлинке, — спокойно отреагировал на реплику майора Смерш Ольбрихт. — Вспомните, что говорил русский полководец Суворов: «Не числом, а умением надо воевать». Думайте, Шлинке, думайте. До 12 декабря осталось трое суток. Заброска десанта состоится при любой погоде. Кстати, погода ухудшается, как по заказу.

— Мне своих дел по горло! — взорвался Киселев. Надвинулся на немца. Засопел. Вот-вот схватит за грудки. — Это ваши заботы, Ольбрихт. Поймите вы, наконец!

— Спокойнее, Шлинке. — Франц хладнокровно отступил назад, подавляя нарастающий гнев. — Деление на своих и чужих в данном случае неуместно. Насколько я понимаю, продвижение Вермахта на территорию Франции и поражение американцев входят в замыслы вашего руководства. Успех операции «Стража на Рейне» отодвинет американцев от заветной мечты первыми войти в Берлин. Это в ваших, то есть русских интересах, Шлинке.

— Все это так. Но чем я могу помочь? — захрипел Киселев. Он пожалел, что отказался от предложенной перед совещанием кружки пива. Горло раздирал сушняк, жутко хотелось пить, после жирной свинины, поданной на обед. — Наша группа получила боевую задачу, захватить нефтебазу с горючим у Ставло. Это для меня главное. Этим я и занимаюсь. А здесь….? Шлинке бросил удрученный взгляд на неприступный городок с ощетинившимися штыками. — Вот смотрите…, — обломком подобранного карандаша он ткнул в Бастонь. — В городе стоит дивизион из 105 мм и 155 мм гаубиц. Его надо уничтожить любыми средствами. Это ежу понятно. Сюда надо бросить роту, ну хотя бы человек сто смертников, чтобы взорвать к чертовой матери боеприпасы или артиллерию. Лучше разделить людей на несколько диверсионных групп. Кто-то из них просочится и уничтожит артиллерию. Этим самым американцы лишаться своей главной ударной силы, находясь в обороне. С танками и пехотой Мантойфель разберется самостоятельно. Вы согласны с этими выводами, Ольбрихт?

— Вполне, Шлинке. Рассуждайте дальше. Я вас внимательно слушаю.

— А дальше…, -майор почесал затылок, удрученно добавил: — Оставшаяся часть батальона в триста бойцов должна преградить путь десантникам 101 американской дивизии.

— Я знаю, что нужно делать! — Неожиданно подал голос комбат. — Разрешите, господин подполковник. — На Франца устремились горящие, как угли, глаза уральца. Губы раскрылись в улыбке. Напряженность сошла. — Остается триста. Триста спартанцев!

— Какие еще спартанцы, капитан Новосельцев? Что вы надумали? — Ольбрихт оторвал голову от карты и внимательно взглянул на комбата. Поджарый, серьезный комбат был похож на оживленного забияку боксера, которому не терпелось попасть на ринг, чтобы нанести сопернику неведомый удар. Отчего враг непременно должен уйти в нокаут. — Говорите, капитан.

— Нам хорошо преподавали в училище древнее военное искусство, господин подполковник, — живо заговорил Новосельцев. — Сражения древних полководцев до сих пор стоят у меня перед глазами. Я вспомнил одно из них, слушая рассуждения майора Шлинка.

— Ну-ну, послушаем новоиспеченного полководца, — ехидно буркнул Киселев, сложив руки крестом на груди.

Комбат и глазом не повел на сердитого немецкого пехотинца, настолько был увлечен своей идеей. — Около пяти веков до нашей эры, — продолжал Новосельцев, — древнегреческий царь Леонид во главе трехсот спартанцев на два дня задержал продвижение персидской армии. Возможно, остался бы в живых, если бы не предательство соплеменников. Он перехватил единственный Фермопильский проход, через который шла дорога с моря на юг Греции. Десятки тысяч лучших воинов Ксеркса — «бессмертные» нашли смерть, не пройдя через плотные ряды мужественных спартанцев, расположившихся в узком проходе. Имея, высочайшую организацию и управляемость, с большими щитами, длинными копьями, короткими мечами «кситос», спартанцы, словно капусту рубили головы бессмертных, разрезали надвое тела ненавистного врага. Это был триумф греческого оружия и таланта полководца, — выпалил с запалом разгоряченный офицер. Было видно, что комбат знал тему разговора, она ему нравилась. — Зная, откуда будут двигаться американцы, я найду подобное угольное ушко и пропущу их через свою мясорубку. Для выполнения своего замысла предоставьте мне только подробные карты местности. Я уверен в успехе. Я найду такое место, туда же мы и десантируемся под видом американского подразделения. Тротил и минометы сбросим с десантом. Противотанковую артиллерию добудем в бою. Авиацию враг применить не сможет. На это время прогнозируется устойчивая нелетная погода. Это так, господин подполковник?

В правом полушарии Франц что-то щелкнуло. Офицер почувствовал слабый укол. И тут же раздался голос друга. Будто заработал магнитофон, встроенный в мозг. — О, черт! Это может сработать, Франц. Ты был прав, когда сделал ставку на этого комбата. Я сомневался в нем в концлагере. Думал не жилец. Смотри, какая запредельная жизнеспособность!

— Привет, Клаус! — мысленно отозвался на зов друга Франц. — Не ожидал услышать твой голос в эту минуту. Последнее время справляюсь один, тебя не беспокою.

— Скоро будешь вызывать как по команде «сос», — подмигнул друг. — Сегодня верю, что не зазнался. Нет надобности во мне.

— Ты прав, Клаус. Новосельцев дюжий мужик. Я его приметил еще в апреле 44 года, когда проводил операцию «Вера». Жизнестойкость, мужество комбату не занимать. Тогда он попал в лапы Смерш. Ему грозила вышка. Каким-то чудом остался в живых. Прошел через штрафбат, лагерь смерти, а духом не сломлен. Глаза как у мальчишки горят. Чудак, вспомнил о Спарте, Фермапилах. Знает, что идет на верную смерть, а глаза горят. По этой причине я сделал ставку на русский батальон, на «сталинских соколов».

— Это о летчиках говорится, Франц. Здесь русские чудо-богатыри. Наш спецназ профи до мозга и костей. А русские профи до мозга и костей и плюс еще что-то.

— Что это еще что-то, Клаус?

— Не знаю, — глубоко вздохнул «попаданец». — Но с этим что-то они делаются непобедимыми. Европейцу это не разгадать. Это для нас загадка и в 21 веке. Возможно, речь идет о загадочной русской душе. Но об этом давай позже поговорим. Отвечай комбату. Пауза затянулась. На связи.

— На связи, — незаметно прошептали губы Франца.

— Что вы мне скажите, господин подполковник? Только на русском языке.

— Вас неплохо готовили в пехотном училище, капитан.