Пьем до дна: читать начало книги онлайн

– Возьмем? – рассмеялся я. – Ну, мы тоже можем кое-что сказать об этом.

– Твой народ сможет сказать не больше тебя, когда ты пришел сюда, мой Хьюла, и сделать сможет не больше. – В том, как она это сказала, не было ничего мрачного или угрожающего. Тон ее был сухим и уверенным. – Когда мы будем готовы принести благословение мернианской цивилизации и науки вашей варварской расе, вашей отсталой расе, которая даже не умеет управлять собой, мы это сделаем, и вы не сможете нам помешать.

Она несет вздор, подумал я. Что могут они сделать против нас, эти маленькие люди, против гигантов по сравнению с ним, такие немногочисленные против наших орд?

И тут я вспомнил, я что уже знаю об их силе. Вспомнил, как исчез бродяга. Вспомнил, что был совершенно беспомощен против них. Вспомнил оживший труп…

– Нам нужно только еще немного узнать о тех, кого мы завоюем, – говорила Налина. – И ты, Хьюла, расскажешь нам, что нам необходимо узнать.

– Будь я проклят, если это сделаю!

Она рассмеялась. Лузан был полон ее веселым девичьим смехом.

В этом смехе было что-то ужасно зловещее.

Смех Налины был зловещим, потому что напоминал о моей полной беспомощности против сил, которыми владеют она и ее народ. Но, как ни странно, этот смех смягчил меня, успокоил гнев, который вызвали во мне ее слова.

В этом серебристом смехе, в ее лице, которое она повернула ко мне, была мягкая ласка, словно она коснулась моих губ своими темными и бархатными.

Больше чем о любом из этих необычных людей из приключения, слишком фантастически невероятного, чтобы быть сном, я унесу в забвение смерти мысль о Налине. С того времени как она впервые появилась в двери того помещения, где я едва не встретил смерть, я видел ее величественной и властной, как оскорбленная императрица; польщенной, с широко распахнутыми глазами, как дебютантка при виде нового мужчины; искусно соблазнительной, как куртизанка «Малого Трианона»; бесчувственной и жестокой, как Борджиа. Еще мгновение назад она проницательно анализировала политико-экономическую систему; как представительница сверхрасы, провозглашала намерение своего народа завоевать мир, не признавая сопротивления или малейшей возможности поражения.

Сейчас Налина с вечной, инстинктивной мудростью свого пола прикрыла смехом отношение к мужчине-ребенку, бросающему вызов судьбе, от которой, как она знает, он не уйдет.

Да, в ее смехе было насмешливое веселье, но была в нем и жалость!

И из-за этого лузан заполнился страхом, пробравшим меня до костей. Но я спокойно и уверенно сказал:

– Если ты, ра Налина и твой народ, появитесь среди нас как друзья, я буду счастлив сделать все, что в моих силах, чтобы помочь вам. Если вы придете как враги, сам сатана не заставит меня даже пальцем пошевельнуть, чтобы помочь…

Кричащий ад звуков обрушился на меня. Налина дернула контрольный рычаг лузана на себя, зрачки ее расширились, превратившись в темные ямы, лицо покрылось морщинами и побледнело; Меня выбросило из сидения и с силой ударило об экран.

Кровь устремилась в ноги, руки, череп от внезапного резкого торможения. Полуоглушенный, я услышал крик Налины и попытался повернуться.

Рычаг управления вырвался из рук девушки. За мгновение до того, как она ударится о него, я бросился в сторону вдоль стены и принял на себя удар ее мягкого тела; я смягчил удар, который несомненно искалечил бы ее.

Остатки воздуха выбросило из моих легких. Вместе с Налиной меня бросило в узкое пространство между экраном и сидением. Потом мы покатились.

Сложившись в воздухе, я смог оказаться между девушкой и металлической стенкой, о которую нас ударило. Я держал ее в руках и увидел, что рычаг управления готов пронзить нас. Я зажал ногу в угол, перенес колено через этот грозящий рычаг и держался изо всех сил, пока мы продолжали катиться.

Но вот движения лузана замедлились, он остановился…

Пол экипажа резко наклонился вперед. Налина без сознания лежала у меня в руках. Я переместил ее и попытался снять ногу с рычага. Мне на глаза попался экран, он был наклонен, и в нем я увидел какие-то ярко-оранжевые растения, в которых наш лузан проделал борозду. И на поле два десятка тафетов, с бледными лицами, с распростертыми радужными крыльями, бежали к нам высокими неуклюжими прыжками.

Ошеломленно поднимая Налину на сидение, я удивился, почему эти спасатели не летят.

Во весь экран крупным планом появилось изображение их руководителя. Я увидел, что его великолепные крылья грубо подрезаны, и понял, почему они не летят.

Он исчез. За ним я увидел на земле неподвижного солдата в зеленом мундире. У другого солдата был разрезан живот. Я увидел также дорогу, с которой сбросило лузан.

Скрежет металла заставил меня повернуться к стене. Сквозь стену ударил луч света, источник которого находился снаружи. Там стоял тафет, дожидаясь, когда отверстие достаточно расширится, чтобы он смог войти.

Я пригнулся. Убитые стражники, беглый взгляд на яму на дорогу искусно замаскированную, чтобы наш лузан попал в нее, – все это подсказало мне, что наша катастрофа не случайна, это ловушка.

Тафет наклонился и протянул руки к лежащей Налине. Я прыгнул и ударил его в лицо кулаком. Под моими костяшками захрустели кости. Инерция выбросила меня из лузана. Тафет упал, но я, ухватившись за край отверстия, удержался на ногах.

На меня набросился другой крылатый человек, нацелившись мне в голову чем-то похожим на мотыгу. Я увернулся и дважды ударил его в живот.

Меня схватили за ноги, живая тяжесть навалилась мне на спину. Я упал и оказался погребен под грудой тафетов. Я лежал на поверхности, мое лицо прижималось к камню, руки и ноги прижаты и бесполезны.