Я вглядывалась в тени в поисках Брома, ожидая, что во тьме вот-вот мелькнут очертания его гигантской фигуры, ожидая увидеть, как он смущенно ухмыльнется и признается, мол, шум, который он слышал, был всего лишь плодом его воображения.
Ту-тук, ту-тук, ту-тук.
Почему сердце стучит так громко? Не могу же я и впрямь быть так испугана? Бром оставил меня всего на секунду, а я уже слишком взрослая, чтобы бояться темноты.
Ту-тук, ту-тук, ту-тук.
Просто смешно. Я – внучка Брома Бонса, и я не менее храбра, чем любой мальчишка.
Ту-тук, ту-тук, ту-тук.
Да это же не сердце. Это стук копыт.
Сюда быстро приближался какой-то всадник.
Внутри меня что-то перевернулось. Холодный ветер пронесся над полем.
Каким дураком надо быть, чтобы так нестись в темноте? Так и лошадь можно покалечить.
Ту-тук, ту-тук, ту-тук.
Холодный ветер нес запах посильнее вони разлагающейся овцы. Запах ночи, вползающий в открытое окно, когда ты в полудреме, запах свежевспаханной земли, запах первого осеннего сквозняка, ворвавшегося в славный летний денек. Так застревает в горле ледяной ком, когда пробуждаешься от кошмара, не понимая, где находишься. Так смыкается вокруг жертвы тьма, сжимая слишком сильно и слишком туго.
А потом я его увидела.
Увидела – но не перед собой. Он был в моих глазах, в ушах, в сердце, он разгонял мою кровь, заставляя ее нестись по венам, как несся он, вынуждая меня страстно желать оказаться там же, где он – на свободе, в бешеной скачке под звездами.
Потом чары развеялись, так же стремительно, как и появились, и я вновь осталась одна, дрожащая посреди поля.
– Бром, – прошептала я.
Бром не знает, что здесь происходит. Не знает, что он приближается.
– Опа! – крикнула я. – Опа, вернись!
Теперь опа точно должен поспешить ко мне, потому что я и сама не узнала свой голос, такой он стал тоненький, писклявый, как будто я не Бен-храбрец, не Бен – единственный и неповторимый наследник Абрагама ван Брунта, а крошка Бен, перепуганная сверх всякой меры.
Почему Бром не идет? Опа должен был уже выяснить, что в роще никто не прячется. А вот он
приближается. Стук копыт становился все громче и громче, и стук этот больше не отдавался в моем сердце.
Я просто его слышала.
Ту-тук, ту-тук, ту-тук.
Все ближе и ближе.
Ту-тук, ту-тук, ту-тук.
– Опа! Опа!
И я побежала к деревьям. Что он там делает? Почему так задержался?
– Опа! Опа!
Забухали по земле сапоги, и вот он, Бром – уже нависает надо мной. Дед, схватив за плечи, остановил меня и удержал.
– Что случилось, Бен? Здесь кто-то есть? Ты не ранена?