Я еще в первый день уточнил, что это за наряды на гномах такие, и получил весьма доходчивый ответ: парадно-выходные национальные костюмы специально для подземных жителей, что выбираются на поверхность крайне редко. В жилетках масса карманчиков для всякой мелочи, ну, и для денег — чтобы не обчистили их ушлые людишки и коварные эльфы. А шляпы — потому как непривычно яркое солнце для приспособленных к полумраку своих подгорных городов кхазадов. Конечно, сейчас уже не то, что в нынешнее время — гномы живут наверху массово, но — традиция есть традиция! У нас традиция — карды с собой таскать, у них — жилетки и шляпы. Про всё это я Эсси рассказывал по ходу трансляции, не забывая выхватывать из танцующей толпы самых активных персонажей.
Вот ведь какие, однако, аналогии! Да еще и языка у них, не считая русского, два: один священный для богослужений, ритуалов и боевых кличей — это кхуздул, и второй обычный, повседневный — он назывался шпракх. С явными германскими корнями, возможно — позаимствованный у человеческого окружения еще во время Великого переселения народов. Так что орали эти гномы про свой незабвенный «дигги-дигги холл» на этом самом шпракхе весьма активно. Не сделав и секундной паузы после танца!
— Какие они живчики! — проговорила Эсси. — Никогда бы не подумала, что эти бородачи могут так лихо отплясывать! Кажется — зануды, пессимисты и вредины… Оказывается — не только! Ну, и за исторический экскурс спасибо. Ты очень эрудированный урук, знаешь? Хотя — чему я удивляюсь? Первый раз я тебя увидела в Хтони, второй — на ринге, а третий — в библиотеке!
— Ну, а чем мне заняться долгими холодными ночами? — усмехнулся я. — Никто не обогреет, кроме огня новых знаний, и некого мне погладить и приголубить, кроме потертых корешков пыльных книг… Вот и читаю тут в одиночестве, весь такой грустный и печальный. А потом оно из меня прёт.
— О-о-о-о, да вы поэт, господин Резчик! — она прижала руку к сердцу. — Я поражена в самое сердечко.
Мы смотрели друг на друга какое-то время молча, а потом Эсси естественным, таким знакомым и милым движением поправила выпавшую из прически прядку и сказала:
— Ты уже это… Приезжай. Соскучилась я, представляешь? Ну, то есть не прямо сейчас приезжай, не прям сразу. Сейчас на самолет садиться и лететь не надо. Потому что завтра я в патруль ухожу, на границу, недели на две, будет глупо, если приедешь — а меня нет. А вот как ты хотел — на фудтраке, — вот это будет просто прекрасненько! Останавливайся в Братском сервитуте, там есть орки, гномы, эльфы — люди к ним нормально относятся, тебе там понравится. Очень интересное место! И обязательно-обязательно записывай мне сообщения, когда будешь ехать! И снимай всё вокруг, только не врежься никуда и не оторви никому голову по пути, а то я тебя знаю!
— Что за патруль? — выцепил главное из ее речи я.
— Ну, на границе клановых владений неспокойно… — туманно ответила она, подперев ладошкой подбородок. — Мы даже не знаем точно, это Ер…
И вдруг связь оборвалась. Да чтоб меня! Я тут же принялся вазюкать по экрану планшета, надеясь возобновить беседу, но тщетно. Абонент не абонент, и всё! Это по какой такой причине в своей комнате в самой главной эльфийской крепости клана Росомах дочь главы клана не может поймать сеть? Это срань какая-то, если честно! Это вправду, что ли, на самолет сесть и мотнуть к ней?
Сообщение прилетело тут же, спустя секунду. И фоточка — следом. «Сбоит электричество. У нас в последнее время — в порядке вещей. Целую свое чудовище, оно у меня лучшее чудовище в мире! До связи.» И там сердечки-смайлики. А на фоточке… А что на фоточке — это уже другой вопрос. Эсси была на фоточке, это если коротко!
— Ай-ой, Бабай Сархан! Зачем тут сидишь? У нас там обряд восхваления жениха! — раздался чей-то голос на крыше, за моей спиной. — Ты не можешь подвести Фрица! Он сказал, что ты его лучший друг!
— Яа-а-а-а? — вот уж не было печали! Удивление в моем голосе было вправду искренним: — Я его лучший друг? Хреново живет наш Хуеморген, если кроме помойного деспота, его собственного работодателя и черного урука в одном лице ему и другом-то обозвать некого! Стыдно?
— Стыдно! — подтвердили два незнакомых гнома в шляпах и жилетках. — Даже — срамно, клянусь Махалом! Но это всё только потому, что Хуеморген вредный ворчливый сукин сын. Но ты ведь не бросишь его в беде? Тебе ведь есть за что его похвалить?
— О да! — откликнулся я. — Но вы тоже молодцы — с больной головы на здоровую… Ладно, встретимся внизу.
— Эй! Что значит… — договорить они не успели, потому что я сиганул вниз по своему обыкновению, замедляя падение за подоконники и выступы в фахверковом фасаде «Орды».
И приземлился — едва ли не на головы танцующей толпе.
— Ай-ой! Бабай с неба свалился! — эти гномы были мне знакомы, они раньше под Щербатым ходили, потом — под Игельшноцхеном, а теперь — вроде как под Ордой, опосредованно через Евгеньича. — Ты что, Хуеморгена хвалить идешь? Он же тот еще засранец! Непонятно, как такую кралю себе подцепил, и что она в нем нашла? Старый, седой, говорит одни гадости!
Ну да, с поддержкой и взаимовыручкой у гномов был полный порядок, это сразу становилось понятно, с полуслова. И эти типы еще обвиняли дядюшку Фрица во вредности?
— Ща похвалим. Падажжите! — сказал я и пошел вперед, раздвигая толпу грудью, как корабль волны — форштевнем.
— Вот! Вот он, вот кто будет хвалить жениха! — закричал неизвестный гном с самой длинной бородой и в шляпе с самыми широкими полями. — Посмотрите, какое позорище — это черный урук!
— А с другой стороны — если Хуеморгена похвалит черный урук, это войдет в историю, — откликнулся стоящий рядом с ним гном с самым длинным носом. — Господин Тринкеншух, вы когда-нибудь слышали про то, чтобы черный урук кого-нибудь хвалил? А особено — кхазада?
— Действительно, господин Эйеркюхен! — задумался длиннобородый. — Это будет нонсенс. Это будет интересно!
И все повалили обратно в «Надым». Бородатые музыканты при этом не переставали мучить кларнет и скрипки и лупить в барабаны, а гости — пританцовывать. Черт возьми, все-таки получалось у них очень зажигательно!
Гномы сидели за столами, которые были выставлены вдоль стен в главном зале «Надыма», и ели, и пили, и разговаривали. На сцене надрывался оркестр, время от времени кто-то из гостей выходил к ним, хватал микрофон и начинал гулким голосом говорить тост и давал отмашку, чтобы вносили подарки.
Пили кхазады страшно — литрами и даже галлонами. Как будто в последний раз! И подарки дарили такие, будто каждый из них был богаче Государя Всероссийского. Кроме шуток, сундучок с золотом — это, кажется, чересчур. Ну, понятно — сундучок был не очень большой, и дарили от целого большого рода, но тем не менее. Ну, да — там оказались в основном украшения, так что лежали не плотно, и вряд весили они больше пятисот грамм драгметалла, но… Сундук золота — это сундук золота. Правда, слыхал я, что такие вещи никогда в оборот не пускали. Точно так же, как и боевой молот с драгоценными камнями и платиновой инкрустацией никто в бою использовать не собирался. И серебряный бюст Дьюрина Лангобарда. Скорее всего, Хуеморген его спрячет, а потом кому-то точно так же передарит. Такие сувениры зачастую в итоге, пройдя множество рук, возвращались в ту же семью, что оторвала его от сердца… М-да, круговорот добра в природе. Не «добра» в смысле «мягкосердечие и благодушие», а «добра» в смысле «имущества».
А вот суперпроходимый пикап от «Trans-Siberian», бронированный и полноприводный — это был действительно царский подарок от родни жениха. А от родни невесты — целый вагон с оборудованием для пивоварни. Он уже стоял-дожидался на Сан-Себастьянском вокзале, на запасном пути. Черт знает, сколько нужно было заплатить за перевозку контейнера с Магнитки и за это «парковочное место»… Но теперь, учитывая наши работы по расчистке Проспекта от хлама и развалин, можно было подобрать сразу несколько воподходящих зданий, смонтировать это всё и запустить собственное производство! Не считая, конечно, поставок сырья, подводки коммуникаций, подбора специалистов и прочее, и прочее…
Сервизы на пятьсот персон, огромная вручную кованая двух- или трехспальная кровать, какие-то неимоверные вазы, люстры и прочая хрень в стиле «дорого-богато» — это всё стояло в углу зала, как музей «Поля Чудес». Деньги тоже дарили — непременно наличные, в шикарных конвертах-кошелях, с тиснеными золотом буквами, сургучными печатями и всем таким прочим. При этом — пили и произносили речи. Чаще всего — на шпракхе, иногда — на кхуздуле, реже — на русском. Минут по пятнадцать-двадцать на каждого выступающего. Всё-таки Эсси была права — зануды, каких свет не видывал, эти гномы! Я и рад был бы сбежать, но Хуеморген вцепился в меня как клещ, усадил рядом с собой и шипел жалобно:
— Не бросай меня тут одного!
Вот я и не бросал. Хотя какой он один? У него жена вон сидит, с другой стороны. Симпатичная. Но, наверное, психологическая поддержка женишку была нужна, так что я сидел себе рядом и жрал и пил в три горла. Глядя на то, как я откусываю очередной ломоть мяса, докладчики… То есть — гости, конечно! Гости часто путались в мыслях и заканчивали словоизвержение в сжатые сроки, и оставляли микрофон в покое. Так что польза от меня была, определенно.