С. П. Крашенинников: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Приведем в качестве примера фрагмент из описания погоды в разных местах Камчатки («Где какая погода бывает и в которое время»).

Лето на западном побережье Камчатки, омываемом Охотским морем, описывается так: «Лето весьма неспокойно, мокро и холодно, а причиною тому великое восхождение паров, и около лежащие нетающим снегом покрытые горы. Часто случается, что по неделе, по две и по три солнца не бывает видно: напротив того, не случалось того во всю мою бытность, чтоб неделю сряду простояло ведро [то есть ясная погода]. Нет такого ясного по тамошнему месту дни, в которой бы с утра не видно было туману, которой как сильной мелкой дождь до тех пор продолжается, пока солнце близко к полудню приближается, а от того ненастья также и от помянутых гор бывает в приморских местах такая стужа, что без теплого платья пробыть отнюдь невозможно. Сильных дождей и сильного грому и молнии там не примечено, но дожди падают мелкие, гром как бы под землю бывает слышен, а молния пребезмерно слабо блистает».

Иное лето бывает в местностях, расположенных в удалении от моря: «В местах отдаленных от моря, а особливо около Верхнего Камчатского острога, летняя погода бывает совсем особливая: ибо с апреля до половины июля продолжается ясная погода, после долгоденствия продолжаются дожди до исходу августа…»

«…Разность между восточною и западною страною Камчатки ясно видима, когда от вершины реки Быстрой к [реке] Камчатке пойдешь. К Пенжинскому [то есть Охотскому] морю воздух всегда густым кажется и пасмурным, а облака густые и синие, одним словом тамошние места темнее, а на [реке] Камчатке будто на другом свете: потому что и земля там выше и воздух светлее и чище»[59].

Легко видеть, что особенности летней погоды в приведенных описаниях рассматриваются Крашенинниковым в связи с большим или меньшим воздействием на климат моря, а также с различиями в устройстве поверхности отдельных частей Камчатки.

С некоторыми сведениями, которые содержатся во второй части «Описания земли Камчатки», о камчатских вулканах, горячих источниках, растительности и животном мире читатель познакомился выше. Скажем здесь лишь о степени точности множества географических данных о камчатской природе, которые находим в труде Крашенинникова. Насколько велика эта точность, можно судить по результатам позднейших исследований. Такие сопоставления делались неоднократно. Обратимся к одному из новейших историко-географических трудов — «История открытия и исследования Советской Азии». Об истории исследований Сибири и Дальнего Востока написал в этом труде Л. Г. Каманин — географ, которому принадлежит и интересный общий очерк о С. П. Крашенинникове[60]. В качестве примеров, характеризующих точность и достоверность наблюдений Крашенинникова, исследователь приводит два показательных факта.

В 1739 году, путешествуя по восточному побережью Камчатки, Крашенинников описал местонахождение пихты. Поныне пихта на полуострове известна только там, где ее обнаружил Крашенинников, — в бухте Семячик. Неподалеку от этого места он нашел гейзеры, присутствие которых на Камчатке на протяжении почти двух столетий отрицалось всеми исследователями, пока Т. И. Устинова не только подтвердила правильность наблюдений Крашенинникова, но и открыла много новых гейзеров[61]. По справедливым словам исследователя, «…наблюдения, положенные в основу труда, отличаются изумительной точностью. Можно подивиться умению Крашенинникова все видеть и все охватывать»[62]. Столь же точными и разносторонними были и этнографические наблюдения Крашенинникова, и его исторические изыскания.

«О камчатских народах» — так назвал Крашенинников третью часть своего труда. Этнография как самостоятельная наука в XVIII столетии только зарождалась, и Крашенинникова, одного из первых русских этнографов, впоследствии метко назвали «Нестором русской этнографии». Ныне эта часть «Описания земли Камчатки» является незаменимым источником для ученых. Это классический памятник русской этнографии, в котором дано правдивое и обстоятельное изображение жизни ительменов в те времена, когда они лишь начали переходить от каменного топора к металлическим орудиям. В книге рассказывается также о коряках и чукчах.

Установление того факта, что ительмены до появления русских на Камчатке знали лишь каменные орудия, было одним из открытий Крашенинникова. Быт ительменов он описывает со множеством деталей, стараясь не упустить ни одной, хотя бы и мельчайшей. Как отмечали исследователи позднейшего времени, быт ительменов запечатлен в книге с вдумчивостью и проникновенной наблюдательностью, свойственной большому ученому.

Поэтому и смогли впоследствии этнографы; пользуясь описаниями Крашенинникова, установить в главных чертах общественный строй ительменов XVIII столетия, охарактеризовать их хозяйство и культуру. Ключ к объяснению коренных особенностей первобытнообщинного строя наука получила более чем столетие спустя после Крашенинникова, когда появилась работа «Происхождение семьи, частной собственности и государства» Ф. Энгельса. Естественно, что многое в укладе жизни ительменов не могло найти у Крашенинникова общей исторической оценки. Однако и в попытках объяснить те или иные обычаи, и в самом описании их Крашенинников выступает не только как глубокий наблюдатель, но и как передовой для своего времени ученый.

Описывая первобытные обычаи ительменов и коряков, повествуя о грубых «забавах» и суевериях, Крашенинников не относится к ним как к людям «низшей расы». Он убежден, что все народы могут стать культурными. Ученый пишет о том, что ительмены уже воспринимают многое у русского населения Камчатки, что для детей камчадалов нужны школы. В главе «О прежнем состоянии камчатского народа» он высказывает уверенность, что «в краткое время много варварства без сумнения искоренится»[63].

В описании орудий и предметов обихода ительменов находим замечание, смысл которого состоит в том, что материальные потребности приводят к полезным и важным изобретениям уже в первобытном обществе: «…сии средства не разумной или ученой народ вымыслил, но дикой, грубой и трех перечесть не умеющий. Столь сильна нужда умудрять к изобретению потребного в жизни»[64] (курсив наш. — Н.Ф.). С этим замечанием связаны и мысли, высказанные Крашенинниковым в речи «О пользе наук и художеств».

Примером изложения Крашенинниковым своих наблюдений может служить его описание мужских и женских работ ительменов в разные времена года. Это описание, представляющее выдающийся интерес для этнографа, замечательно и своим языком. Оно изложено выразительно и просто:

«В камчатском житье, как в крестьянстве, в разные времена и работа бывает различная. Летнее время мущины трудятся в ловле рыбы, в сушении ее, в перевозке от моря на свои жилища, в припасе собакам корму… А женщины между тем чистят изловленную рыбу, пластают, а иногда и в ловле мужьям способствуют. Излишнее время употребляют они на собирание разных трав, коренья и ягод не токмо на пищу, но и в лекарства…»

«Когда осень настанет, тогда мущины упражняются в ловле осенней рыбы, в промысле различных птиц, гусей, лебедей, уток и прочая;… заготовляют лес к деланию саней и другой работе потребной; а женщины водятся с кропивой, рвут, мочат, мнут, обдирают и кладут под балаганы, ходят по тундрам и вынимают из мышьих нор лилейные коренья…» (съедобные корни, собранные мышами на зиму. — Н.Ф.).

«Зимою мущины ходят за соболями и лисицами, вяжут сети для ловли рыбы, делают санки, ездят за дровами… А женщины наибольше трудятся в сучении ниток на сети…»

При чтении главы «О мужской и женской работе», из которой взяты приведенные фрагменты, явственно возникают картины жизни ительменов. Чередуются времена года, сменяются и занятия людей — рыболовов, охотников, собирателей съедобных растений. Об этих занятиях в «Описании земли Камчатки» можно прочесть и разные примечательные подробности. Так, например, интересным добавлением к краткому указанию на то, что осенью женщины разыскивают в тундре съедобные коренья, заготовленные в подземных норах полевыми мышами, служат сведения, сообщаемые в главе «О зверях земных». В ней перечислены растения, корни которых собирают на зиму полевые мыши, и упомянуто о том, что осенью эти «коренья» и кедровые орехи женщины из селений ительменов вынимают из подземных нор «с радостью и великими обрядами». Здесь же приведено и сообщение об этих обрядах. Чтобы не обидеть хозяина подземного жилища, ему, по рассказам ительменов, не только оставляли несколько кореньев, но даже клали в нору немного сухой рыбьей икры.

К приведенным выше строкам о зимних занятиях ительменов добавляется еще, что женская работа по изготовлению сетей продолжительна: одна женщина с трудом столько может сделать, «чтоб мужу достало потребных сетей на лето». Зато если в семье несколько женщин, то нити для сетей они готовят с избытком и обменивают их «на угодные себе мелочи».

Затем описываются весенние работы: «Весною, когда реки проходят, и рыба, которая в них зимовала, к морю подъимается, мущины упражняются в ловле ее… а некоторые и в дальние места на Восточное море и на Курильскую лопатку для ловли морских бобров и других морских зверей отлучаются; а женщины ходят по тундрам, собирают черемшу и другие молодые травы не токмо для награждения обыкновенного тогдашнего недостатку в пище, но и для забавы: ибо они зелень так любят, что все вешнее время почти из роту не выпускают. Женский пол весь тогда по тундрам ходит, и вечером с превеликими ношами домой возвращаются, однако тех нош не станет им на сутки».

И еще о повседневных мужских и женских работах, не приуроченных к тому или иному сезону года, а проводившихся в разное время по мере надобности: «Сверх того до мужской работы принадлежит юрты и балаганы строить, юрты топить, стряпать, собак кормить, при случае гостей подчивать, собак обдирать и других зверей, когда понадобятся на платье, и в приуготовлении домового и военного снаряду; а женская работа состоит в выделывании кож на платье и обувь, в шитье платья и обуви, ибо они у камчадалов и портные и сапожники…»[65]

Каждая из деталей этого описания бесценна для реконструкции образа жизни, свойственного некогда ительменам.

А в других главах, повествующих «о камчатском платье», «о пище и питии камчатского народа и о приуготовлении оных», «о шаманах камчатских», «о праздниках и наблюдаемых при этом церемониях», «о сватании и свадьбах», «о рождении и воспитании детей» и о многих других обычаях, занятиях, обрядах, найдем не менее важные этнографические описания, изложенные просто, выразительно, прекрасным языком. Мало кто из ученых Петербургской Академии наук XVIII века может быть сопоставлен с Крашенинниковым не только по научной ценности работы, но и по самому ее стилю.

Четвертая, заключительная часть книги посвящена истории Камчатки со времени появления на ней русских людей и присоединения ее к Российскому государству. Крашенинников тщательно изучил документы, хранившиеся в камчатских архивах. Впоследствии многие подлинники документов, переписанных им, были утеряны. Неизвестна даже судьба архивов Большерецкого, Верхне-Камчатского и Нижне-Камчатского острогов. И только труд Крашенинникова сохранил для науки сведения, почерпнутые в этих архивах. Составляя историю Камчатки, ученый пользовался и материалом «словесных известий», воспоминаниями местных жителей, хранившимися в народной памяти.

Крашенинников изложил и содержательно прокомментировал «словесные известия» о том, как попал на Камчатку в середине XVII века спутник С. И. Дежнева Федот Алексеевич Попов, рассказал о походе Владимира Атласова, о строительстве первых русских поселений на Камчатке. Он правдиво описал и темные стороны камчатской жизни: бесчинства и беззакония представителей царской администрации, которыми были вызваны казачьи бунты, а также восстания ительменов в XVIII веке.

В исторической части работы, так же как и в других ее частях, Крашенинников выступает как передовой русский ученый. Он считает, что освоение Камчатки — развитие ее хозяйства и распространение русской культуры — должно способствовать пользе отечества, идти на благо населению этого полуострова.

Примечателен для истории географической мысли сравнительный разбор преимуществ и недостатков местоположения (географического положения) отдельных русских поселений на Камчатке, который сделан Крашенинниковым в исторической части его труда. Вот как оценивает он, например, преимущества Верхне-Камчатского острога, выстроенного на реке Камчатке, сравнительно с Большерецким, расположенным недалеко от Охотского побережья.

«Сей острог [то есть Верхне-Камчатский] в рассуждении погоды и лесу великое имеет перед Большерецким преимущество, ибо там всегда бывает изрядная погода, а лес хотя тополовый, однако толстой, и с малым трудом получить можно, чего ради и хоромное строение в оном остроге гораздо лучше Большерецкого. Имеет же упомянутой острог и в том преимущество, что земля там способна к плодородию, и пахатных мест больше и лучше тех нигде не находится. Но в рассуждении рыбных промыслов беден, для того что рыбы по дальности расстояния его от моря и немного туда доходят и весьма поздно»[66] и т. д.

Неизменное пристальное внимание к возможностям использования природных условий описываемой земли, к ее естественным богатствам — одна из главных особенностей книги Крашенинникова. Его труд принадлежит к классическим произведениям русской географии XVIII века, с которыми преемственно связано дальнейшее развитие географической науки, установление ее теоретических подходов к исследованию, уяснение ее неразрывной связи с запросами практики.

На титульном листе первого издания «Описания земли Камчатки» значится 1755 год. В действительности книга вышла в свет несколько позже — в 1756 году. Автору книги так и не довелось увидеть ее напечатанной. 25 февраля 1755 года Крашенинников умер. О горькой судьбе его осиротевшей семьи можно узнать из пьесы «Тресотинус» писателя А. П. Сумарокова, современника С. П. Крашенинникова. Один из героев этой пьесы произносит монолог, в котором, несомненно, подразумевается Крашенинников. В нем говорится о том, как принимают в в знатных домах людей бесчестных и честных.

Бесчестного принимают с почетом, хотя знают, «что он чужим и неправедным разжился». «А честного-то человека детки пришли милостыню просить, которых отец ездил до Китайчетова царства и был в Камчатском государстве, и об этом государстве написал повесть; однако сказку его читают, а детки-то его ходят по миру. А у дочек-то его крашенинные бастроки, да и те в заплатах, — даром то, что отец их был в Камчатном государстве и для того, что они в крашенинном толкаются платье, называют их крашенинкиными».

[59] С. П. Крашенинников. Описание земли Камчатки, стр. 201–203.

[60] Л. Г. Каманин. С. П. Крашенинников. — В кн.: «Первые исследователи Дальнего Востока». М., 1946.

[61] А. А. Азатьян, М. И. Белов, Н. А. Гвоздецкий, Л. Г. Каманин, Э. М. Мурзаев, Р. Л. Югай. История открытия и исследования Советской Азии. М., 1969, стр. 313.

[62] Там же.

[63] С. П. Крашенинников. Описание земли Камчатки, стр. 373.

[64] Там же, стр. 380.

[65] С. П. Крашенинников. Описание земли Камчатки, стр. 383–386.

[66] С. П. Крашенинников. Описание земли Камчатки, стр. 502.