— Задерживаются сегодня ученики. Наверное, что-то намечается, и из-за этого они задержались, но родителей об этом никто не предупредил.
— Хм… ну сколько можно? — Закатила вновь глаза дамочка с телефоном. Она стояла рядом с Хильдой, что несколько раздражала ту.
— Скоро придут — не переживайте. — Попыталась она разрядить обстановку.
— Да уж. Я так себя утешаю уже час. А они всё не идут.
— Может что-то организуют — вот и сидят в классе долго.
— А нас поставить в известность? Не больно надо? Ох — сколько проблем…
— Простите — вы об опоздании?
— Нет — я о детях в целом. Угораздило же.
— Что?
— Родить. Что-что… В мои планы это никак не входило, а теперь жди вот.
— Вы не рады, что родили? — Несколько ошарашено спросила Хильда, лишь потом вспомнившая, где она. Ну да — не родные горы.
— А чему тут радоваться?! — Наконец оторвала она глаза от телефона. — Вы сами-то рады, что родили?
— Конечно, рада. Что может быть лучше в жизни женщины, чем рождение ребёнка?
— Как насчёт человеческой карьеры? Я вот из-за этого не смогла замуж выйти — как вам?
— Бред! В моём роду женщины рожали потому, что это священный долг — продлить свой род. И мужчина — это лишь средство к достижению этой цели. То, что вы говорите — это унижает вас как женщину. — Сколь ни страстна была речь Хильды, сказала она это абсолютно спокойно, словно рассказывала скучный анекдот. Женщина же выпучила на неё глаза, словно она произнесла что-то из ряда вон.
— Вы ненормальная. Боюсь подумать, что вы ответите на такое — я хотела избавиться от него, но его отец мне не позволил, а потом бросил меня с ним на руках.
— Почему не забрал?
— Так я могу получать хотя бы какие-то деньги от него.
— Вы недостойны называться матерью. Вы мерзость.
— Что вы себе позволяете?
— Я позволяю себе говорить правду — вы против?
Кажется, доводы у нерадивой мамаши закончились, и она просто отошла от Хильды и снова уткнулась в телефон, с большим усердием водя пальцем по сенсорному экрану. Что-то говорила, чуть открывая рот, но больше про себя.
Хильда обострять конфликт не стала. Благо через несколько минут на лестнице послышался топот, и оттуда показалась толпа первоклашек. Родители с облегчением выдохнули и, выудив из толпы своё чадо, принялись что-то расспрашивать, помогать одеваться. Беловолосый мальчик подошёл к Хильде и, улыбнувшись, отрапортовал:
— Готовили новогодний праздник.
— Понятно, интересное что-то намечается?
— Увидишь. — Улыбнулся мальчик, сам одеваясь.
Арвинг в отличие от большинства детей был достаточно самостоятелен. Мать так приучила, хотя это было несложно и никаких карательных мер не потребовало — мальчик прекрасно воспринимал всё, что ему говорила мать.
Не в пример многим, но он читал до школы, и это далеко не заслуга детского сада — мать работала с ним так, как и положено родителям. В противоположность таким вот мамашам, которым и дети-то не в радость, и они стараются переложить всю работу по воспитанию на воспитателей, школу и двор. А потом всенепременно удивляются, почему дети не уважают родителей. А за что? Хильда уважала свою мать за то, что она научила её летать, сражаться, охотиться, помогала воспитывать её дочь — её мать учила её учить своего ребёнка всему, что сама знала. Она обязана всеми знаниями матери, а не какому-то малознакомому и не менее приятному ангелу или демону, который несколько лет за плату обучал её спустя рукава.
Они всегда находят оправдания. Настолько слабы и безвольны, что порой просто противно. И в этом мире растёт её сын. А где-то там живёт его сестра, у которой отняли мать. Но она готова жить самостоятельно. А вот Арвинг пока нет. Он хоть и гораздо умнее, самостоятельнее и здоровее всех своих друзей по школе, но не готов выжить один. Ничего — подрастёт самую малость, пройдёт пара лет, и мать научит его некоторым хитростям этой жизни.
— Присаживайтесь. — Классная руководительница Арвинга указала матери на кресло.