— Нет, я понимал, что ты узнаешь. Но надеялся, что успею сказать тебе раньше.
— И когда ты собирался мне сказать?
— Я… я хотел, чтобы ты сначала тут немного освоилась.
— Почему?
— Чтобы тебе труднее было отказаться. Потому я и не сказал тебе перед покупкой дома. Я знал, что ты откажешься тут жить, а мне, — он поднимает на меня глаза, — очень хотелось.
— Настолько сильно, что ты готов был закрыть глаза на убийство женщины?
— Дом уже не тот, Элис. Была перепланировка, ремонт, и наверху все изменилось.
Я хлопаю ладонью по столу:
— Это абсолютно тот же дом! Не понимаю, как ты этого не видишь. Это по-прежнему тот самый дом, в котором произошло убийство!
Он беспомощно пожимает плечами, что меня совсем не успокаивает.
— Ну, наверное, я просто могу с этим жить. Может, я бесчувственный, но меня это особо не беспокоит, если честно. И я помню, как однажды, когда в разговоре прозвучало, что в твоем коттедже, раз ему двести лет, наверняка кто-то умирал, ты ответила, что тебя это не беспокоит.
— Большая разница, если человек спокойно умирает в своей постели в преклонном возрасте или если его зверски убивают в тридцать восемь лет!
— Мы не можем знать наверняка, что происходило в домах, где мы живем. Может, в коттедже в Харлстоне тоже кого-то убили.
Меня бесит, что в его словах есть логика.
— Допустим, кто-то позвонил бы тебе и сказал: «Привет, я только что обнаружил, что пятьдесят лет назад в твоем коттедже произошло убийство», то ты бы тут же сбежала оттуда, ни дня бы не осталась?
Я колеблюсь. Я люблю свой коттедж. Лео, заметив это, напирает:
— Ты бы все равно осталась, так ведь? Не продала бы его.
— На самом деле нет, продала бы. Пятьдесят лет — слишком недавнее прошлое.
— Я тебе не верю, — отвечает он, растирая лицо руками.
Во мне снова поднимается ярость.
— Почему ты переводишь стрелки на меня? И с каких это пор ты мне не веришь? Это не я налажала, Лео, а ты!
— Я знаю и прошу прощения. — Он тянется к моей руке, но я убираю ее.
— Что подумали наши гости в субботу, когда я предлагала показать им наши переделки наверху? Они думали, что я знаю об убийстве!
— Ну, я не ожидал, что ты начнешь тут все показывать.
— Ты поэтому не хотел звать гостей, так ведь? — Я встаю, желая оказаться подальше от него. — Боялся, как бы кто не упомянул об убийстве? — Отхожу в другой конец кухни, прислоняюсь к рабочей поверхности. — Не понимаю вообще, как ты надеялся все это замять.
Лео поднимает руки, призывая меня выслушать.
— Я не надеялся. Я собирался сказать тебе, дождавшись подходящего момента.
— А до тех пор — ничего, что люди считали меня бессердечной сукой?
— Я уверен, никто так не думал.
— Тамсин думала.