Через день или два после совещания у командира дивизиона я заглянул во время перерыва к Сереже Моложаеву. Мне нравилось бывать у них на станции наведения, потому что меня всегда восхищали техническое совершенство и технические возможности их потрясающей аппаратуры.
Когда я поднялся по металлической лесенке в кабину, Моложаев стоял спиной к двери и ковырялся в каком-то приборном шкафу.
— Привет! — сказал я.
Моложаев обернулся:
— А! Ты… Приветик! Садись!
— Перекур.
— Сейчас, сейчас… У меня тут что-то один нолик задрейфовал ни с того ни с сего. А я, кажись, нащупал, в чем причина. Одну минутку.
— Я, между прочим, к тебе по делу. Как к секретарю комсомольской организации.
Черт подери! Кажется, и я заразился от Нагорного этим «между прочим»!
— Слушаю, — не оборачиваясь, сказал Моложаев.
— Комсомольцу со строгачом можно дать комсомольское поручение?
— Ты что, Саша, только сегодня родился? Не можно, а нужно! Если, конечно, он хочет снять взыскание и остаться в комсомоле. Броварича имеешь в виду?
— Да.
— Я так и понял. Подыщем ему дело. Еще вопросы по этой части?
— Больше вопросов нет.
— Слушай, дорогой ты мой огневик-стартовик! — Моложаев выпрямился, держась одной рукой за дверцу шкафа: — Хочешь освоить какую-нибудь нашу специальность?
— А зачем?
— Меня заменишь. А если серьезно: тебе не хочется? Изумительнейшая электроника!
— Честно?
— Честно.
— Иногда хочется. Но у меня на позиции свои обязанности и свои хлопоты. Зачем мне еще твои?
— Неужели ты такой рационалист?
— Не очень ясно, — сказал я. — Уточни.
Моложаев захлопнул шкаф.
— Я понял так: тебя в нашем деле интересует только то, что входит в круг твоих служебных обязанностей.
— Не совсем так. Лучше знать что-то одно, но в совершенстве. И потом мне кажется просто бессмысленным и расточительным тратить энергию и время на освоение чего-то такого, что тебе никогда не придется делать. Тут, конечно, есть что-то прозаическое, я с тобой согласен, но лучше делать одно дело и делать его хорошо, чем хвататься за многое и быть во всем только дилетантом. А насчет всего остального, и не только в нашем деле, — самый необходимый минимум. К примеру, каждый из нас должен уметь оказывать первую медицинскую помощь. Но мы же не поступаем для этого в военно-медицинскую академию. Наше время — время здравого смысла.
И это говорил я! Стыдно вспомнить!
— В принципе ты, конечно, прав. При необходимости ты сумеешь сесть за пульт стреляющего или офицера наведения. Просто, наверно, я слишком влюблен в свою профессию, так влюблен, что мне хочется, чтобы ее любили и другие, разделяли мое восхищение моей гениальной техникой. Тебе смешно, да?
— Нет, Сережа, не смешно. Совсем наоборот. Если бы все так любили свое дело!..
— А кто этому мешает? Просто, наверно, у людей иногда чего-то не хватает в душе.