Он не отвечает.
– Мы уже приехали?
– Сиди тихонько, ладно? – бурчит он, объезжая колдобины.
Мы паркуемся среди трейлеров без колес: они стоят на бетонных блоках. Из одного выходит синьора, у нее желтые волосы шипами, скрепленные заколкой с красным пластмассовым цветком. Она тоже очень худая, на ней длинная белая майка, довольно грязная. Под майкой только розовые трусы. Босая, на спине и на шее сплошные татуировки. Она что-то говорит и курит сигарету.
– Это еще что за сопляк?
Синьора с татуировками говорит обо мне, хотя на меня не смотрит и очень сердится на синьора с волдырями от комариных укусов на руках.
– Уймись, – говорит тот, выходя из синей машины. А я остаюсь на месте и наблюдаю за ними в зеркало заднего вида.
– Что это – одна из твоих гениальных идей? – нападает женщина, показывает на меня пальцем и, будто дракон, извергает изо рта клубы дыма.
– Сбавь обороты, я сейчас тебе все объясню.
Наверное, синьора не хочет отдавать щенка. Я ее понимаю, я бы тоже не захотел на ее месте.
Мне сказали ждать в трейлере, в спальне, которая похожа на коробку. Там галактический бардак, как говорит папа, когда входит в мою комнату или в комнату брата. Все вверх дном. Простыни и подушки раскиданы, будто ими дрались. На полу полно мусора. Окурки, банки из-под пива сплющены или катаются по заляпанному ковру. Рядом с дырявым носком – резинка вроде той, какие крепят на рогатках, шприц с иглой, гнутая ложка, зажигалка и кусок обгорелой оловянной фольги.
Озираясь, я слышу, как синьор и синьора продолжают ссориться. Голоса слышно и внутри трейлера, но они звучат смешно, так бывает, когда говоришь в стеклянную банку. На самом деле скандалит она, а он пытается ей что-то объяснить. Похоже на бабушку с дедушкой. Вот только эти двое все время говорят плохие слова. Думаю, синьора с татуировками и синьор с волдырями – муж и жена. Хотя отсюда мне их не видно, я пытаюсь понять, почему они ссорятся.
– Ты объяснишь наконец, что втемяшилось в твою тупую башку?
– Я ездил на машине, искал, чем поживиться, что толкнуть за пару монет… Думал так: день воскресный, жаркий, все на море или дрыхнут, можно залезть в какой-нибудь дом, и никто не заметит… Случайно заехал туда, где виллы с бассейнами, и решил: вот где живут богачи. Проезжал мимо домов, смотрел, что в садах делается, но, кроме купальников, полотенец да каких-то газонокосилок, ничего такого, ради чего стоило бы рисковать. И потом, как-то не подумал, что многие из проклятых жлобов держат сторожевых собак… Уже хотел отступиться, как вдруг из-за куста выходит этот малец.
– Растолкуй-ка мне, пожалуйста: ты что, мальца хотел стащить и потом толкнуть?
– Я сказал себе: повожу его немного в машине, куплю мороженое. Тем временем родители задергаются, станут его искать, а я к вечеру привезу его домой в целости и сохранности, и в знак благодарности мне что-нибудь да перепадет.
Не покупал он мне никакого мороженого, подумал я. А синьора с татуировками еще больше взбесилась:
– Дерьмовый план, тебе не кажется?
– Я все продумал: расскажу его родичам, что малец потерялся, а я ему помог. – Это он старался ее утихомирить.
– И ты не учел, что маленький говнюк расскажет, как было дело?
Тот умолк. Видно, и правда не учел.
– И как тебе пришло в голову привезти его сюда?
– Бензин кончался, – слышу я; он говорит тоненьким голоском, точно как мой брат, когда набедокурит. Наверно, еще и смотрит себе под ноги.
– Живо отвези его обратно, пока они там не забили тревогу и не вызвали полицию!
– Лучше сначала сам съезжу посмотрю, чтобы меня не застукали с сопляком в машине.
На этот раз синьора с татуировками согласилась:
– Поезжай давай, да поскорее.
– Ладно, только ширнусь сначала, не то начнутся вертолеты…
Эй, я хочу собаку: вертолет у меня и так есть!
Чуть позже я выглядываю в круглое окошко и вижу, как они делят между собой шприц с каким-то лекарством. По мне, так у них диабет, как у бабушки. Ложатся на пол, закрывают глаза, улыбаются. Такие счастливые.