Цыганское счастье Бахтало Колоброда: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

По древней традиции ду́хи дома и крестьянского подворья называют друг друга по имени и прозвищу, которое служит у них вроде фамилии. Когда в цыганском семействе появился первенец, назвали его Бахтало́, что означало счастливый, а уж после за бесконечные шалости и неуёмность в проказах получил цыганёнок прозвище Колобро́д.

Принадлежал он к редкому в наше время виду дворовых духов, практически уже не встречающихся в современных городах. Бахтало был коню́шенным. Последняя лошадёнка, что доживала век во вверенной ему конюшне, почила1 уж много-много лет назад, однако помещение не пустовало, вместо лошадей в нём проживала пуховая козочка по кличке Майка.

Свободолюбивый конюшенный народец осел2 однажды в этом странном посёлке, что притаился в гуще города. На сём островке, нещадно теснимом со всех сторон многоэтажками, ещё долго сохранялся крестьянский уклад: по утрам горланили петухи, в загонах хрюкали свиньи, даже коровы кое у кого имелись.

Однако, как ни сопротивлялся посёлок наступлению цивилизации, но со временем и он сдался. Сначала со дворов свели весь крупнорогатый скот. Конюшенных вытесняли деловитые гаражные ду́хи в серых рабочих комбинезонах. Да и у соплеменников Бахтало терпения к оседлой жизни хватило ненадолго. Родственники-рома́лы3 давно уже перебрались подальше от города и расселились по окрестным деревням, где ещё остались какие-никакие лошади. Все, кроме Бахтало.

Нечто могущественное и необъяснимое приковало его ко двору, не давая последовать за родичами по пыльным дорогам. Всем сердцем привязался он к своей конюшне, на век впитавшей в свои бревенчатые стены сладкий лошадиный аромат, нежно полюбил кроткую Майку, которой ежедневно расчёсывал волнистую шёрстку и заплетал ей в косички разноцветные нити и ленточки.

Сам Бахтало был коричнево-смуглым и с гордостью говорил, что он, мол, «гнедой масти». Обладал кудрявой шевелюрой, гордился массивной серьгой в ухе, сверкал золотым зубом, владел сапогами со шпорами, хлыстиком и широкополой шляпой — то есть всеми необходимыми атрибутами4, положенными коренному цыгану.

Несмотря на страсть к жульничеству и мелкому воровству, держался он гордо, всегда отделяя себя от остальных простых дворовых и тем более гаражных, коих считал хитрыми самозванцами.

Иной раз на конюшенного нападала душевная хмарь5 и неодолимая тяга к лошадям. Изматывающую эту тоску Бахтало утолял любовным уходом за послушной козочкой, а вот азарт кочевой жизни восполняла ему одна магическая забава: гонять по стенам своего жилища тени призрачных лошадей. Мистический, несуществующий табун с приглушённым иллюзорным топотом мчал навстречу ветру, поднимая из-под копыт клубы пыли, но это были только тени, мелькающие на стенах и потолке старого сарая.

При этом карие глаза цыгана поблёскивали влажным счастливым блеском, в расползающейся улыбке сверкал золотой зуб, его ладное тело наливалось пружинистой энергией, начинали мелко трястись кудрявые пряди. Казалось, вот-вот — и вспорхнёт Колоброд, вскочит на самого норовистого жеребца и умчится прямиком на небо… да-а и всё-таки наш Бахтало был неисправимым романтиком.

С соседями он не дружил и за долгий век, что прожил в посёлке так и не завёл себе настоящего друга, оставаясь для всех вечным чужаком. Был у него, правда, один приятель — дворово́й Чура́й, того забавно было каждый раз объегоривать6 да потешаться над недотёпой. Но полгода назад за шалость и непослушание был Чурай наказан верховным госпадарём их околотка7 и превращён в прут от дворовой метлы на целых три года. Без товарища совсем скучно стало цыгану, не с кем даже в шашки сыграть да словом перекинуться.

Домовые духи вечно подозревали Колоброда во всех грехах. Да и было за что: тот втихаря то земли им в бочки с водой насыплет, то камушки в печные трубы накидает. Всё казалось цыгану, что смеются над ним за спиной. Даже треклятые куры — давние враги конюшенного рода — за глаза обзывали его: «Вон пошёл конюшенный без коня!»

Поначалу Бахтало верил, что когда-нибудь обзаведётся настоящими, а не выдуманными лошадками или, наконец, сорвётся с насиженного места. Но время шло, в домах сменялись хозяева, гужевой8 транспорт окончательно заменили автомобили, а цыган всё оттягивал момент расставания с обжитым жилищем, а со временем прирос к посёлку, ни с кем особо не сойдясь и не веря в лучшую долю.

Так жил бы да поживал Бахтало, обыденной поселковой жизнью: воюя с курами, изредка ссорясь и мирясь с соседями-дворовыми, подворовывая у гара́жных ненужные, собственно, болтики, исподтишка вредя заносчивому богатею-уса́дебнику, владельцу единственного в их переулке двухэтажного коттеджа… да приключилось у него страшное несчастье — околела коза Майка. Как ни старался Бахтало — уж и холил её и лелеял, кормил-поил, убаюкивал старинными колыбельными, лечил её болезни, заговаривал боль в суставах, — но недолгий, видать, козий век.

— Ах, камлы ман Майка!9 Нежная красавица моя! Никогда теперь не зарастёт в моём сердце рана! — страшно закричал Бахтало, так что содрогнулись старые стены его ветхого жилища.

В тот же час, собрав свой нехитрый скарб в дорожный мешок, покинул Бахтало опустевшую конюшню, чтобы никогда уже более в неё не возвращаться…

Перед долгой дорогой решил цыган посетить соседский дом, но не для того чтобы проститься с заносчивым соседом-домовым Ермошкой Добродеем, а для того чтобы поговорить с удивительной девочкой Олей, которая жила в этом доме, дружила со всеми дворовыми духами и сама раз в месяц аккурат10 в полнолуние могла оборачиваться домовичкой.

На дворе бушевал молодой июнь с жарой и горячим ветром, еле дождался Бахтало наступления сумерек, схоронившись в тени под лавкой у Олиных ворот. Наконец в окне её комнаты зажёгся свет, и Бахтало тихонько постучал в стекло. Тут же откинулась штора, но в окно выглянула вовсе не удивительная девочка Оля, а дерзкий сосед-домовёнок:

— Здоро́во, Бахтало! Чё те надо? — наскоком выпалил Ермошка, но видя соседа непривычно серьёзным и подавленным, сменил тон и спросил с затаённым страхом. — Случилось чего?

— Случилось, сосед. Позови хозяйку свою, спросить мне у неё надо.

— Я туточки самый главный хозяин и есть, у меня и спрашивай! — вернул Ермошка свою высокомерную интонацию…

Но тут к окошку подошла Оля и поспешно открыла створки:

— Чего это вы через стекло разговариваете? Бахтало, заходи в гости! Мы сейчас будем чай пить… с конфетками!

Однако Бахтало не воспользовался любезным приглашением вежливой девочки.

— Ой, спасибо тебе, яхонтовая! Да кусок мне в горло не полезет. Горе у меня, умерла моя милая Майка. Ухожу я куда глаза глядят, нет мне тут больше жизни! Ничего меня уже здесь не держит.

Девочка всплеснула руками и глаза её наполнились слезами, на подоконнике столпились её живые игрушки: плюшевая обезьянка, вязаная кукла, чернокожий пупсёнок, зайка… у всех были тревожные, полные сочувствия лица. Ермошка тоже вмиг потерял свою обычную спесь и стоял потупившись.

— Так я чего пришёл-то — ты как-то говорила, что знаешь место, где много лошадок. Покажи, в какую сторону мне идти…

[1] Почи́ла — умерла, околела.

[2] Осе́л — остался проживать в это месте.

[3] Рома́лы (цыганск.) — так цыгане называют себя, свой народ.

[4] Атрибуты — признак, приписываемое качество, свойство. Это отличительная принадлежность, присвоенный кому-либо или чему-либо, знак, предмет для отличия.

[5] Хмарь — (здесь) тоска, печаль, смятение; (в общепринятом смысле) мгла, полутьма, непогода, пелена тумана.

[6] Объегоривать (разг.) — обманывать.

[7] Околоток (устар., разг.) — окружающая местность, соседние места, окрестность, округа.

[8] Гужевой — вид транспорта, как грузового, так и пассажирского, в котором транспортные средства (повозки) приводятся в движение животными.

[9] Ах, камлы ман Майка! (цыганск.) — Ах, любимая моя Майка!

[10] Аккурат (разг.) — точь-в-точь, в точности.