Революции светские, религиозные, научные. Динамика гуманитарного дискурса: читать начало книги онлайн

©Коллектив авторов, 2018

©Исторический факультет МГУ, 2018

©Издательство «Алетейя» (СПб.), 2018

От редколлегии

Сборник посвящен памяти выдающегося российского ученого, Заслуженного деятеля науки РФ, Заслуженного профессора Московского университета, ветерана Великой Отечественной войны, доктора исторических наук, профессора кафедры этнологии исторического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова Геннадия Евгеньевича Маркова.

Научные труды Г. Е. Маркова составили ему высокую репутацию в России и в мировом научном сообществе. Известный историк, археолог и этнолог, автор более двухсот научных публикаций, он стал одним из основоположников нового научного направления в этнологии – номадологии (кочевниковедения) и выступил автором оригинальной теории социально-экономических отношений в кочевых обществах. Его исследования по этнографии зарубежной Азии, истории первобытного общества, а также в области историографии этнологии завоевали широкое признание. Авторитетный участник международных и отечественных дискуссий по вопросам теории и методологии этнологии, крупный организатор науки, внесший значительный вклад в формирование системы подготовки профессиональных этнологов, яркий лектор и педагог, способствовавший становлению и творческому росту нескольких поколений ученых – все это, без сомнения, ставит Г. Е. Маркова в ряд ведущих фигур отечественной этнологической науки второй половины XX – начала XXI столетий.

Широта его научных интересов была беспрецедентной: от истории первобытного общества до истории религий, от этнографии Азии (Западной, Центральной, Восточной, Юго-Восточной) до этнографии гагаузов и археологии тюркского населения Западной Сибири, от истории материальной культуры до истории немецкой этнологии и немецкого народоведения.

Созданная профессором Марковым «теория кочевничества (номадизма)» представляла собой крупное научное открытие и носила характер революционный; она стимулировала серьезный интеллектуальный сдвиг в понимании природы кочевых обществ и заложила основания нового научного направления в этнологической науке – кочевниковедения (номадологии).

Сборник открывает подробный биографический очерк, освещающий основные вехи научной, педагогической, организаторской и просветительской деятельности Г. Е. Маркова, а также библиография его трудов. Далее приводится глава VI «Некоторые теоретические проблемы кочевничества» монографии Г. Е. Маркова «Кочевники Азии. Структура хозяйства и общественной организации» (М.: Наука, 1976), в которой содержится концептуализация «теории номадизма». Публикацию главы предваряет комментарий доктора исторических наук, супруги и верной спутницы ученого, Клары Петровны Калиновский, ярко воссоздающий контекст и обстоятельства появления книги «Кочевники Азии».

Помимо революций научных, в проблемном смысле сборник фокусируется на революциях светских и религиозных, имея в виду 500-летний юбилей Реформации и 100-летний юбилей Русской (Октябрьской 1917 г.) революции, которые широко отмечались в прошедшем 2017 году.

Содержание сборника составил широчайший в проблемно-тематическом смысле круг статей. С одной стороны, эта широта отражает цветущую сложность современной этнологии с ее разнообразием теоретических и методологических подходов, а также междисциплинарным характером исследований. С другой стороны, это проявление глубины и мощи интеллектуальной динамики, спровоцированной Реформацией, а также диалектики социогуманитарного знания в СССР, вызванной революцией начала XX века.

В сборник вошли статьи теоретико-методологического характера, например, статья В. А. Попова, характеризующая современное состояние отечественной этнографии/антропологии, и исследование К. В. Цеханской, акцентирующее методологические проблемы изучения религиозности православного социума в России.

Ряд статей носят междисциплинарный характер, находясь на стыке истории, этнологии, этносоциологии, этнополитологии, религиоведения и музееведения. Психо-эмоциональное состояние и социальное самочувствие гагаузов (по итогам этносоциологического исследования 2006 года) анализирует М. Н. Губогло. Революционные последствия Реформации и возникновения протестантизма, а также разделительные и объединительные тенденции, вызванные протестантизмом, рассматриваются в статье О. Е. Казьминой. Исторический и религиозный аспекты, а также современное состояние евразийской интеграции на постсоветском пространстве исследует Г. Ю. Ситнянский. Изучению проблем нациогенеза и национальной идентичности в Италии посвящена статья М. Н. Бахматовой. Обзор африканских этнографических коллекций в музеях Швейцарии сделан Х. М. Турьинской.

Классическая этнография, основывающаяся на современном исследовательском инструментарии, представлена совместной статьей Л. Б. Заседателевой и Е. Н. Даниловой, посвященной изучению военно-бытового уклада и этнопсихологического состояния оренбургского и терского казачества в XIX веке, а также статьей А. Л. Шевцова, где объектом рассмотрения стала группа метисного населения Восточной Сибири – «карымы» («ясачные»).

Наконец, блок статей анализирует революционные последствия Октября 1917 г., проявившиеся в кардинальной перестройке профессиональной (этнологической) коммуникации (статья Т. Д. Соловей), в трансформации праздничной культуры русских Архангельского Севера (статья А. В. Фроловой), в динамике советской повседневности и соционормативных практик (статья М. Н. Архиповой и А. В. Туторского).

Редколлегия отказалась от разбивки статей сборника по рубрикам и размещает их в алфавитном порядке. Статьи печатаются в авторской редакции.

Аникин Никита Владимирович, Соловей Татьяна Дмитриевна, Функ Дмитрий Анатольевич

Большой стиль в науке

Аннотация. Статья посвящена памяти крупного российского этнолога, археолога и историка первобытного общества, доктора исторических наук, профессора кафедры этнологии исторического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова Геннадия Евгеньевича Маркова. В ней содержатся основные вехи научной и педагогической деятельности ученого, отражены генеральные направления его исследовательской активности. Научная биография вписана в широкий и динамично развивающийся общественно-политический, интеллектуальный и культурно-ценностный контекст.

Ключевые слова: Г. Е. Марков, этнология, археология, номадология (кочевниковедение), история немецкой этнологии и народоведения, история первобытного общества.

3 апреля 2018 г. не стало видного российского ученого, Заслуженного деятеля науки РФ, Заслуженного профессора Московского университета, ветерана Великой Отечественной войны, доктора исторических наук, профессора кафедры этнологии исторического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова Геннадия Евгеньевича Маркова.

Научные труды Г. Е. Маркова составили ему высокую репутацию в России и в мировом научном сообществе. Известный археолог и этнолог, автор более двухсот научных публикаций, он стал одним из основоположников нового научного направления в этнологии – номадологии (кочевниковедения) и выступил автором оригинальной теории социально-экономических отношений в кочевых обществах. Его исследования по этнографии зарубежной Азии, истории первобытного общества, а также в области историографии этнологии завоевали широкое признание. Авторитетный участник международных и отечественных дискуссий по вопросам теории и методологии этнологии, крупный организатор науки, внесший значительный вклад в формирование системы подготовки профессиональных этнологов, яркий лектор и педагог, способствовавший становлению и творческому росту нескольких поколений ученых – все это, без сомнения, ставит Г. Е. Маркова в ряд ведущих фигур отечественной этнологической науки второй половины XX – начала XXI столетий.

Значительная роль Г. Е. Маркова в формировании современного облика этнологии, а также конфигурации профессионального этнологического образования заставляет с особым тщанием всматриваться в биографию ученого, пытаясь обнаружить в индивидуальных мотивах и действиях проявление более широких закономерностей, влияние интеллектуального и духовного климата эпохи. Судьба профессора Маркова испещрена знаками времени: неоднозначные 1930-е, грозовые военные годы, хрущевская «оттепель», стабильность поздней советской эпохи, превратившаяся в брежневский «застой», крушение СССР, кардинальные трансформации 1990-х годов с их амбивалентными последствиями отразились на человеческой и научной биографии ученого точно так же, как они «перепахали» судьбы миллионов его соотечественников. Однако, несмотря на динамично меняющийся контекст, константы личностного самоопределения Г. Е. Маркова составляли основательность и последовательность в науке, здоровый скепсис в отношении сиюминутной моды и интеллектуальной конъюнктуры и честное выполнение профессионального долга.

Детство Г. Е. Маркова прошло в противоречивой атмосфере 30-х годов XX века; он рос и формировался в семье потомственных русских интеллигентов. Дед Геннадия Евгеньевича со стороны матери Н. Н. Чернецов был известным архитектором, одним из разработчиков плана ГОЭЛРО; дед по отцовской линии – художником и инженером, а отец участвовал в сооружении танкового цеха Сталинградского тракторного завода Влияние дяди, известного этнолога и археолога Валерия Николаевича Чернецова, рано сформировало круг интересов Г. Е. Маркова, который еще подростком всерьез заинтересовался историей, археологией и этнографией Азии.

Юношеские планы и замыслы могли остаться нереализованными: грянула Великая Отечественная война, и с первых же ее дней 18-летний Геннадий Марков оказался на передовой, где с перерывами на лечение в госпиталях, воевал до победного мая 1945. За участие в боевых действиях Марков был награжден четырьмя орденами и многими медалями. Однако с окончанием войны служба в рядах армии не закончилась. Блестящее знание немецкого языка и значительный боевой опыт способствовали тому, что молодой офицер продолжил службу в Австрии.

Примечательно, что Марков очень скупо делился воспоминаниями о Великой Отечественной и личном боевом опыте, не смакуя подробностей, не романтизируя и не демонизируя постфактум те, одновременно, героические и трагические годы. Важным, переломным фактом собственной биографии он считал отказ от блестящей перспективы, которая открывалась перед ним на службе в силовых ведомствах и сознательный выбор в пользу науки и академической карьеры. Вот, что об этом говорил сам Геннадий Евгеньевич: «Меня моя военная специальность как-то не увлекала; меня, правда, собирались посылать в Москву, в соответствующую академию, а я не хотел. Я хотел учиться, заниматься этнографией, и я начал писать заявления, написал в общей сложности 15 заявлений. В конечном счете, меня отпустили и дали бумажку. Когда потом в Москве разные начальники смотрели на эту бумажку, они глазам своим не верили – там было написано “уволен по личной просьбе”» (Интервью с Г. Е. Марковым // Проблемно-тематическое пространство и теоретические границы современной этнологии. М., 2013. С. 24). Так проявилась конституирующая черта личности Маркова – склонность следовать собственным путем в жизни и в науке, а также независимость выводов и оценок.

Профессиональное становление, творческий и педагогический рост, вся жизнь Г. Е. Маркова оказались связаны с Московским университетом, традиционно занимавшим ключевую позицию в системе профессионального этнологического образования и важное место в этнологических исследованиях. В этом смысле университет выступал и выступает в качестве одного из структурообразующих факторов отечественной этнологической науки. Отличительная черта университетов – неразрывная связь преподавания с исследовательской работой – наложила отпечаток на научную биографию профессора Маркова, в деятельности которого благоприятно сочетались талант лектора и педагога, а также незаурядный потенциал яркого и оригинального исследователя. Проявились и организаторские способности: он внес значительный вклад в формирование системы подготовки профессиональных этнологов, способствовал становлению и творческому росту нескольких поколений ученых.

В 1946 г. Г. Е. Марков поступил на заочное отделение исторического факультета МГУ, а после увольнения из армии перевелся на второй курс очного отделения. После третьего курса студент выбрал для специализации кафедру этнографии. Этот шаг был вполне осознанным: еще до увольнения из армии фронтовик Марков твердо решил изучать этнологию народов Азии.

Востоковедные исследования в раннюю и среднюю советские эпохи составляли интеллектуальную моду. Здесь не обошлось без политико-идеологической подпитки. Императив модернизации Советского Союза, в том числе модернизации («вовлечения в социалистическое строительство») ранее «отсталых народов» стимулировал интерес к зарубежной и отечественной Азии. Но дело не только в социально-экономических и геополитических императивах. Восток представлял собой блестящее и практически неисчерпаемое профессиональное этнографическое и археологическое «поле». Страсть к «полю», глубинное понимание и прочтение «поля» были и остаются базовым элементом профессионального становления и профессиональной самоидентификации этнолога.

Геннадий Евгеньевич учился основам профессии у таких корифеев отечественной этнографии, как С. А. Токарев, С. П. Толстов, Н. Н. Чебоксаров. Ключевую роль Марков отводил влиянию С. П. Толстова: «Я считаю своим учителем Сергея Павловича Толстова, ну а вторым был Николай Николаевич Чебоксаров, хотя он, в общем-то, меня не учил. Толстов же был блестящим лектором, человеком с большими научными фантазиями, которые во многом так фантазиями и остались. Но он меня, конечно, увлек Средней Азией. Поэтому я с его легкой руки, но против его желания, занялся этим регионом. А он не терпел конкуренции» (Интервью… С. 25).

После окончания 3-го курса Марков участвовал в работе Хорезмской археолого-этнографической экспедиции под руководством профессора С. П. Толстова. Первый полевой сезон начинающего этнографа на всю жизнь связал его научную судьбу с историей и этнологией народов Центральной Азии, и в особенности туркмен. Свои исследования этнографический отряд экспедиции проводил в Дарганатинском и Куня-Ургенчском районах Чарджоусской области. Здесь существенно расширились представления молодого ученого о туркменской этнографии и истории северных туркменов-йомудов.