— Можете рассказать, что произошло?
— Почему нет, — вздохнула та. — Заходите.
Они вошли, а потом Минерва приготовила всем чай и начала рассказ:
— Собрание началось с заявления Люциуса Малфоя, что он считает все доказательства против Снейпа фальшивкой. На самом деле я не понимаю: почему профессор Дамблдор не прекратил защищать Снейпа, даже когда понял, что оказался заодно с Малфоем? Я с самого начала знала, что моя затея обречена на провал, и неважно, сколько доказательств будет у меня на руках. По крайней мере, я потребовала ответа, почему Дамблдор ему доверяет. Лучше бы не спрашивала.
— Почему? — спросил племянник.
Минерва многозначительно на него посмотрела.
— Я полагаю, вы все знаете про Гарри Поттера?
Гарри и Гермионе удалось сохранить нейтральное выражение лица, а Падма переспросила:
— Это Мальчик-Который-Выжил-И-Исчез?
— О том, что вы сейчас услышите, никому ни слова, — все трое кивнули.— Видите ли, Снейп выдал Сами-Знаете-Кому информацию, которая сделала Поттеров его мишенью номер один. Дело в том, что Снейп и Джеймс Поттер в школе были злейшими врагами. Как бы там ни было, незадолго до того, как Поттеров убили, Снейп пришёл к профессору Дамблдору с небылицей, будто сожалеет, что из-за него на Поттеров теперь охотится Сами-Знаете-Кто. И тот ему поверил. Снейп был Пожирателем Смерти и лично пытал и убивал людей, а профессор Дамблдор защищает его потому, что тот, якобы, раскаялся, и на короткое время стал шпионом. Самое интересное — когда я задала Дамблдору прямой вопрос, ему пришлось признать, что информация, которую добыл Снейп, не помогла поймать ни единого Пожирателя и не спасла ни одной жизни.
Пока Минерва рассказывала, Гермиона незаметно для подруги взяла Гарри за руку.
— Не удивлюсь, если это Снейп забрал Гарри Поттера и убил его, — сказала Падма.
— Надеюсь, что нет, — подыграла ей Гермиона.
— Возможно, он хотел, — серьёзно добавила МакГонагалл. — Я только могу представить, как бы он отнёсся к сыну своего давнего врага. О, а тут начинается самое интересное: Снейп сказал, что обязан Джеймсу Поттеру жизнью. Даже если это так, уплата долга жизни не означает, что его нельзя отправить в Азкабан. Это значит, что Снейп не страдает угрызениями совести, а просто чувствовал, что его что-то принуждает помочь Джеймсу.
Гарри хранил молчание, но внутри просто кипел от злости — Минерва видела это по глазам. — В любом случае, Снейпу приказали больше не лезть в головы учеников. Я не знаю, с чего они взяли, что он подчинится. А ещё ему назначили испытательный срок до конца учебного года. Пока он не закончится, Снейпу нельзя снимать или давать баллы и он не может назначать отработки студентам не со Слизерина. Если он захочет наказать ученика с чужого факультета, то должен доложить об этом декану этого студента, чтобы тот разобрался. Я поговорила с профессорами Спраут и Флитвиком и они согласились использовать мой Омут Памяти, чтобы определить, что делать в каждом конкретном случае. Я, например, ни за что не поверю Снейпу на слово.
— Так ведь это ведь хорошо, да? — нервно спросила Гермиона.
— Это лучше, чем ничего, — согласилась профессор. — Но они и слушать не хотели о некомпетентности Снейпа, как учителя. По этой причине такой важный предмет, как Зелья, в Хогвартсе до сих пор нормально не преподаётся, — она вздохнула.— Во всяком случае, начало положено. Я думаю, что единственная причина — желание Совета Попечителей показать, что они делают хоть что-то. А Люциус Малфой хочет создать видимость, что заботится о детях, потому что вмешалась пресса. Я уверена, что завтрашние заголовки выставят его великим героем, пожурившим Снейпа.
— Скорее всего, — холодно заметил Гарри.
— Мисс Грейнджер, мисс Патил, думаю, вам пора вернуться в гостиную. Если вы не против, я бы хотела поговорить со своим племянником пару минут наедине.
— Конечно, профессор МакГонагалл, — сказала Гермиона, понимая, что та хочет поговорить с Гарри о причастности Снейпа к смерти его настоящих родителей.
Когда девочки вышли, Минерва наложила на дверь чары уединённости.
— Я не горела желанием тебе это говорить, но понимала, что на твоём месте захотела бы узнать всё.
— Спасибо, тётя Минни. Не могу поверить, что Дамблдор позволяет этому убийце разгуливать на свободе!
— Боюсь, это ещё не конец истории. Я слышала краем уха, что существует пророчество, которое касается тебя и Сам-Знаешь-Кого. Снейп частично его услышал и рассказал своему хозяину. Профессор Дамблдор уже не очень верит в это пророчество, потому что ты исчез, но по-прежнему надеется, что ты его исполнишь. Всё, что он сказал — ты — единственный, кто может уничтожить Тёмного Лорда. Надеюсь, это пророчество было исполнено, когда погибли Джеймс и Лили. Его копия хранится в Отделе Тайн, и только ты сможешь её забрать. Чтобы узнать его содержание, тебе придется раскрыть свою настоящую личность кому-нибудь из Министерства, но по очевидным причинам я настоятельно не рекомендую этого делать.
— Всё в порядке, — вздохнул Гарри. — Всё выглядит так, будто я не слишком-то и следовал этому пророчеству. Кроме того, ты сама говорила: прорицания — наука неточная. Как бы там ни было, если пророчество верно, то оно исполнится, и неважно, знаю я о нём или нет.
— Наверно, так и есть, — Минерва глубоко вздохнула. — Иногда удивляюсь, почему я до сих пор в Хогвартсе?
* * *
А в это время Северус Снейп с довольным видом шёл по направлению к своим комнатам. С чем-то похожим на улыбку он снял с двери специальные запирающие чары собственного изобретения. Но стоило ему переступить порог, как над его головой появилось оранжевое облако, из которого на голову зельевара полил дождь из тыквенного сока.
К тому времени, как Снейп достал палочку, он уже промок до нитки. А стоило ему произнести заклинание, как комнату заполнил ядовито-зелёный порошок, облепив мужчину с головы до ног и ошеломив на несколько мгновений. Зельевар побежал в туалет, чтобы привести себя в порядок, но обнаружил, что не может открыть дверь, а как только он произносил отпирающее заклинание, в комнате появлялась новая порция порошка, только на сей раз голубого цвета. Снейп подёргал дверь спальни, но та тоже оказалась заперта. Выбора не было, поэтому он выбежал из своих апартаментов и рванул в сторону ближайшего мужского туалета. Но и здесь его поджидала неприятность — сработавшая фотокамера, парившая перед дверью. Как только снимок был сделан, аппарат исчез, а взбешенному преподавателю удалось помыться только после того, как он с трудом пробрался к уборной через группу учеников, смеющихся над ним или глядевших на него, разинув рты.
* * *