— Оно прекрасно. Так же, как и ты. — Хизер расчувствовалась, так что Кэм быстро вытащила из сумочки салфетку. — Не залей платье.
Эмили просунула голову в дверь раздевалки и оценила ситуацию.
— Почему ты плачешь, тётя Хизер? Оно, конечно, не такое красивое, как моё платье, но не такое уж и уродское.
Камрин подняла её на руки и открыла дверь.
— Это слезы счастья, зайка.
— Если она счастлива, то почему плачет?
— Не знаю. Если выяснишь, дай мне знать, ладно?
Они вышли, и мама начала плакать, что вызвало цепную реакцию у матери Джастина, Бернис, и дошла прямо до Анны, пока не остановилась на Нане, которая ухмыльнулась с сухими глазами.
— Они тоже плачут от счастья? — прошептала Эмили, как если бы её безумно напугала демонстрация женских слез.
— Да.
Служащая магазина придерживала шлейф, чтобы Хизер могла взойти на постамент перед трёхсторонним зеркалом.
— Думаю, оно хорошо сидит. Длина в порядке. Как чувствуется в талии?
— Хорошо, — ответила Хизер, поворачиваясь, чтобы рассмотреть под каждым углом. — Кэм и Анна, примерьте свои, чтобы убедиться, что с ними всё в порядке.
Камрин опустила Эмили на пол и прошла обратно к раздевалке. Она вручила Анне её платье, а затем зашла в свою примерочную. Что касалось платьев подружек невесты, у Хизер был вкус. Лавандовые и без бретелек, единственным сожалением была тонкая белая лента вокруг талии.
Камрин натянула платье до груди и потянулась за спину к молнии. Она не застёгивалась. Внутри всё упало. Извиваясь, она дотянулась до внутреннего шва и достала ярлычок. Двенадцатый размер. Её размер. За исключением того, что оно сидело словно десятый.
— Ну как? — спросила Хизер с другой стороны примерочных кабинок.
— У меня — хорошо, — сказала Анна. Камрин услышала, как открылась дверь Анны, и слушала, как они обсуждают длину. — Оно немного длинновато, но с каблуками будет в самый раз.
Камрин положила руки на стену и опёрлась на них, делая глубокий вдох. Она нашла поддельного парня, ей приходится врать своей семье об этом самом парне, унижая себя, и всё это чтобы не испортить свадьбу Хизер, и только для того, чтобы, так или иначе, испортить её, став слишком толстой для своего платья.
Открыв глаза, она повернула ручку.
— Моё не подходит. Платье верного размера, но оно не застёгивается.
Тишина. Молчание затянулось.
А затем последовала ядерная катастрофа. Мама потянула её к зеркалу через весь магазин на постамент. Хизер начала истерически плакать. Анна посадила Эмили в кресло и прикрыла девочке уши. Помощница свадебного салона сжимала, тянула и натягивала, пока Камрин не начала думать, что та сделает ей кровопускание.
Замок не застёгивался.
В последовавшем яростном молчании Нана фыркнула:
— Никаких больше вкусняшек для тебя, мисси. До свадьбы голодаешь.
Камрин закрыла глаза от унижения, представляя Нану лепреконом, танцующим джигу. Это не помогло. Слезы слишком быстро забивали её горло, чтобы сглотнуть их.
Бернис опустилась перед ней на колени.
— Это платье на пять сантиметров длиннее необходимого. Мы можем взять немного этого материала и сделать вставку на спине у молнии. Ты ни за что не отличишь. Эти вечерние платья идут как маломерки. Мне следовало предупредить тебя, когда мы их заказывали. Это моя вина. Мне так жаль.
Камрин посмотрела на мать Джастина, которая бесстыдно врала, чтобы она почувствовала себя лучше. Хотя, это немного сработало. Боль в груди отступила до того, как успели пролиться слезы.
— Мы не сможем сделать это за пять дней, — сказала служащая. — Свадьба слишком скоро.