Если она захочет его.
Камрин села рядом с ним. И прежде чем она успела придвинуть свой стул, он обхватил её за шею и поцеловал. Прямо у всех на глазах, давая им понять, что она принадлежит ему.
Отстранившись, он опустил свой лоб к её.
— Это было прекрасно, Кэм.
— Спасибо. — Девушка откинулась назад, позволяя официантам поставить их тарелки. Она подняла вилку, чтобы разделать лосося. — Я набираюсь от тебя. И превращаюсь в сентиментальную женщину. Знаешь, я на самом деле ранее вмешалась ради Кэти и Джона. Я.
Она рассмеялась. Он сглотнул.
— Камрин…
Она посмотрела на него, и он не смог найти слов, чтобы выразить всё то, что чувствовал. Во всём мире не было достаточно слов, которые могли бы хоть отдалённо объяснить его чувства. Он словно тонул. В ней.
На её лице мелькнуло беспокойство.
— С тобой всё в порядке? — Он покачал головой. Она развернулась на стуле. — Ты сегодня ел? — Он снова покачал головой. — Ты выглядишь бледным, Трой. Поешь что-нибудь.
— Еда не поможет.
— Тогда в чём дело?
Глядя в её карие глаза, он попытался моргнуть. Попытался выдавить три простых чёртовых слова и не смог. Сейчас не время. И не место. Ему нужно, чтобы они были наедине. Только он и она.
— Ни в чём, — ответил он. — Не бери в голову. Давай есть, пока всё не остыло. — Кэм посмотрела с сомнением, так что он засунул в рот ложку дикого риса, чтобы доказать, что с ним всё хорошо.
К тому времени как подали торт и опустели тарелки, уже спустились сумерки. На деревьях замерцали гирлянды, отбрасывая белое свечение сквозь листья. Джастин повёл Хизер к платформе через свободное пространство в центре от расставленных столов. Диджей поставил их песню для первого танца.
Камрин опустила подбородок на ладони и наблюдала с видом мечтательной маленькой девочки, воображающей своё собственное великое событие. Она стала другой. Всё в ней было по-другому. Она всё ещё оставалась Кэм — спокойной и слишком умной для своего собственного блага. Но не стало всего того веса, отягощающего её, всех тех сомнений, ограничивающих её свободу.
Возможно, это сделал он. Возможно, весь этот фарс вёл их сюда, где они и должны были оказаться.
К ним подскочила Эмили и залезла Кэм на колени.
— Огоньки действительно выглядят красиво, — прошептала она Кэм. — Теперь все влюбятся? Из-за романтичности?
— Романтики, ты имеешь в виду? — Камрин улыбнулась своей племяннице, и пульс Троя участился. Он никогда не видел у неё улыбки, похожей на эту. До сих пор всегда следовала заминка, прежде чем она улыбалась, как будто ей приходилось заставлять себя улыбнуться.
— Может быть, — ответила она Эмили. — Если они достаточно удачливы, чтобы влюбиться.
Святые угодники. Он это сделал. Он заставил её поверить в волшебство, любовь и в счастливый конец. Заставил её беззаботно улыбаться и громко смеяться. Валять дурака, делать что-то спонтанное, злиться… всё это сработало. Наблюдая за ней сейчас, он понял. Она верит.
Но хочет ли она его?
Подошёл Фишер и стянул Эмили с колен Кэм.
— Следующий танец твой, Эм.
Небольшая группа гостей заполнила танцпол. Фишер пошёл в ту сторону вместе с Эмили. Как только он оказался за пределами слышимости, Трой взглянул на Камрин.
— Если я приглашу тебя на танец, ты позволишь мне вести?
Она рассмеялась.
— Всё зависит от обстоятельств. Ты умеешь танцевать?
— Нет, но я могу притвориться.