— Ты хочешь с ним встретиться?
— Не знаю, — всегда смеющиеся зеленые глаза Лики внезапно стали серьезными. — Я теперь… боюсь его. Он стал другим.
— Другим? Каким?
— Чужим. Эти его модификации… И ты знаешь, мне кажется, он стал ко мне равнодушным. Я ему больше не интересна.
— Да брось! — Есугей рассмеялся. — Он же по тебе столько лет сох! И вся его тяга к совершенству — это же ради тебя.
— Может быть раньше, — Лика тряхнула рыжими кудрями. — Ладно! Жуй давай, а то остынет!
*
Сам Адонай пришел через неделю. Есугей и воин Феникса встретились в больничном саду, среди цветущих пионов.
— Экий ты стал, братец! — присвистнул Адонай. — Ну-ка поворотись, дай на тебя посмотреть.
Есугей, неловко переступая, повернулся вокруг себя, стараясь не упасть.
— А что, неплохо, неплохо. Я бы даже сказал — стильно. Эти руки терминатора, этот имплант, целиком закрывающий глазницу, словно модные очки… Не хочешь и второй глаз заменить, для симметрии?
— Ты тоже изменился. Где твои волосы?
Золотые локоны брата исчезли. Теперь его голова была чисто выбрита и украшена причудливыми татуировками. Неуютно биологические яркие узоры переплетались на черепе, напоминая то ли чешую змеи, то ли крылья бабочки. По внезапному наитию Есугей активировал ультрафиолетовое зрение. Так и есть. Помимо видимых, на голове брата был еще слой вьющихся линий, засверкавший в темном свете. Скрытые символы казались омерзительными.
— Решил избавиться, — легко ответил фениксиец, будто речь шла не о предмете прошлой гордости. — За них может схватить враг. Или они зацепятся за что-то. Вроде липкой паутины арахнидов. Паллада многому нас научила, брат.
— Неужели ты позволил бы какому-то врагу подойти к себе так близко, чтобы тебя смогли схватить за волосы? — хмыкнул Есугей. — Не говорю уж о существовании такой штуки как шлем, ибо известно, что не пристало сияющим воинам Феникса скрывать голову!
Лысый воин расхохотался.
— Что с твоими зубами? — спросил Есугей.
Адонай оскалился, демонстрируя ряды острых металлических клыков, пришедших на смену безупречным жемчужным зубам.
— В ближнем бою кусаются. Такими сподручнее.
— Да уж. Ко мне заходила Лика.
— Вот как? Чего-то хотела?
— Да нет, просто навестила раненого. Ничего серьезного. Спрашивала о тебе.
— Признаюсь, я и забыл про нее. Она теперь кажется таким далеким прошлым. Увлечение наивной юности.
— Только ей так не говори, — попросил Есугей, улыбаясь. — Это разобьет ей сердце.
— Люди такие хрупкие! — вновь расхохотался Адонай. — Даже не верится, что мы один биологический вид. Они бы никогда не смогли пройти через то, через что проходят легионеры. Ни душой, ни телом.
*
— Ты молодец, — похвалила Есугея Лика. — Мы сегодня прошли дальше, чем когда-либо! Хочешь отдохнуть?
— Нет. Давай еще пройдемся? Мне… нравится гулять с тобой, — признался воин.
— Мне с тобой тоже! — засмеялась девушка.
— Разве? — Есугей помрачнел и уставился на тропинку под ногами. — Что тут может нравиться.