Загадочно улыбается и улетает.
Александр очнулся, прыгнул вон с кровати и бросил случайный взгляд на часы с трещиной посередине. Стрелки показывали пятьдесят пять минут седьмого. Он облегчённо вздохнул, вспомнив, что в последний раз на часах было сорок пять минут. Человек снова сел: «Прошло десять минут! Всего каких‑нибудь десять минут! Ещё можно полежать и подумать, а потом уже и браться…» Но странное остроносое чувство‑укор, чувство‑самообвинение ослепило его яркой молнией, обещавшей страшную, беспощадную и глухую к человеческим страданиям грозу. «Что ты такое мелешь?! Десять минут – это мало? Значит, это для тебя мало? Да разве не понимает твоя глупая ленивая голова, что десяти минутам равняется вечность? Если каждый день тратить десять минут на одни бесплодные мечты, когда действовать? А ты опять поёшь старые песни и упускаешь мгновение. Забыл, что сказал тебе ангел? Забыл?»
Вздрогнув, Александр бросился к инструменту и трясущимися руками схватился за гриф. На шаг отступили все сомнения‑мысли; чувства‑ощущения волнами накатывались друг на друга, созидая бездонное море, похожее на Божественное Первоначало. В высший момент озарения художник понял, как рисовать музыку, чтобы достичь вершины вечности. В высший момент озарения поэт ощутил, в какие слова облечь музыку, чтобы достичь вершины вечности. А музыкант с трепетом провёл по струнам и нежно поцеловал первые звуки только что выдуманных нот…