Мне кажется, в этот момент я увидел над его головой нимб, хотя, нет, это просто был отсвет от лампы. Но парень всё равно слишком добрый. Его семья в опасности, а он думает о моральных принципах.
— Проводить лечение мы будем на Дуброве, он уже выразил своё согласие, — заверила его мисс Кацуги. — Остальное вам расскажет профессор Семёнов. Я так понимаю, он работает на вашу семью?
— Ну… да.
— Нам очень повезло, что он сегодня решил вас навестить. С его помощью мы гораздо быстрее разобрались в исследованиях Дуброва.
Ещё бы, ведь у Семёнова была фора, он начал изучать документы немного раньше. И, судя по тому, что Рональда женщина не упоминала, призрака профессор решил скрыть, оставив в моей палате. Наверное, оно и к лучшему, репутация у мертвого директора шестой клиники точно была не особо положительной.
Донни с нами идти не разрешили, поскольку помочь он всё равно ничем не мог. Да и в маленьком кабинете набилось столько народу, что ступить было некуда: Семёнов, ещё два незнакомых мне врача, сама мисс Кацуги и я. Дворецкий Хан сидел с газеткой снаружи в коридоре, имитируя классического охранника, что в его случае смотрелось скорее аляповато. Где он газету-то взял, я даже не видел их в продаже?
— Это Роман Михайлов, официальный член Ассоциации Медиумов, — представила меня двум незнакомым врачам мисс Кацуги. — Это Николай Фёдоров и Грегори Хаус.
— Не похож, — рефлекторно сказал я.
Здешний доктор Хаус выглядел как человек, точно никогда не нарушающий правила. Это было буквально написано на его гладко выбритом лице узорами морщин возле плотно сжатых губ, направленных исключительно вниз, и глубоких борозд на лбу. Не похоже, чтобы он вообще когда-нибудь улыбался, да и одет был в намертво отбеленный, идеально выглаженный халат, вычищенные до яростного блеска ботинки и никогда в жизни не мявшуюся одежду. Фёдоров же ощущался куда более добродушным человеком, носил небрежно распахнутый мятый халат, да и встретил меня приветливой улыбкой.
— Ээ… что? — переспросила мисс Кацуги.
— Нет, ничего, — поспешно сказал я. — Рад знакомству.
— Николай вирусолог, а Грегори специалист общего профиля и коллега Дуброва. Они разобрали записи и в целом пришли к тем же выводам, что и наш экспериментатор.
Я припомнил, о чём говорил Рональд. Вроде бы там шла речь о временной смерти?
— Болезнь имеет духовной основу, и нацелена на медленное убийство конкретного носителя. По идее, если человек умрёт, то и вирус исчезнет, завершив свою работу, — подтвердил мои мысли Николай. — Поэтому мы попробуем остановить сердце Сергея на несколько секунд, и посмотрим на поведение вируса.
— А зачем вам нужен медиум? — не понял я. — Попрощаться с Дубровым, если вернуть его к жизни не получится?
— Молодой человек, смерть — это не тема для глупых шуток, — строго одернул меня доктор Хаус и посмотрел на главного врача. — Вы уверены, что стоит полагаться на способности такого молодого медиума? Он не выглядит достаточно зрелым и достойным доверия.
Мисс Кацуги неожиданно полностью проигнорировала вопрос доктора, и ответила мне:
— У нас возникла дилемма. Если вирус привязан к физическому состоянию, то временной смерти будет достаточно, но если он направлен на душу, то…
— То толку не будет никакого! — нетерпеливо перебил её Семёнов. — Давайте я быстро всё объясню. Нам нужно прервать связь души и тела хотя бы на несколько секунд, возможно, этого будет достаточно для исчезновения вируса. Есть ли в твоём арсенале какие-нибудь способности, чтобы сделать это?
— Я, как и мой учитель, использую искусство оммёдо, а не способности, — пояснил я. — В принципе, есть гофу, способные воздействовать на душу человека. Но придётся немного подумать…
— Видите, он даже не знает, что делать, — вновь вмешался доктор Хаус. — Я предлагаю найти настоящего специалиста, а не полагаться на обычного ученика.
И снова мисс Кацуги проигнорировала беднягу, лишь зло сверкнув глазами. Я даже начал ему немного сочувствовать, ведь в принципе доктор говорил вполне логичные вещи. Действия одного неосторожного экспериментатора уже привели к мутации болезни, и следующие попытки лечения нужно было проводить куда осторожнее.
— У вас будет время на подготовку, пока мы проведём эксперимент с остановкой сердца, — ответила женщина. — Скажите, что вам понадобится, мы всё предоставим.
— Мой набор медиума лежит в палате, там есть всё, что мне нужно.
В дверь постучали и в кабинет заглянул дворецкий Хан.
— Вот ваша сумка, — сказал он с непробиваемым лицом.
Надо же, подслушивал под дверью что ли?
— Мы в операционную, там уже всё подготовлено для процедуры остановки сердца, — сказала мисс Кацуги. — А вы пока можете занять стол для работы.
— Надеюсь, его помощь всё же не понадобится и будет достаточно остановки сердца, — прокомментировал доктор Хаус, и, как ни странно, я был с ним полностью согласен.
Все четверо врачей ушли, а я сел за стол и попытался собраться с мыслями. В голову сразу пришла единственная подходящая руна — «сон разума», что я использовал для обездвиживания ходячих мертвецов. Пожалуй, если добавить несколько условий, то можно заставить душу уснуть и на время прервать её связь с телом. И, как это ни странно, тут эксперименты могут оказаться гораздо безопаснее, чем остановка сердца. Всё-таки душа живого человека обладает собственной защитой и поэтому воздействовать на неё сложнее, чем на призраков, и она быстро восстанавливается.