– Возможно.
Калебу не хотелось об этом думать. Его маленький милый Ангел с хвостиками и в гольфах до колен… сегодня зовет Йоквера папочкой, а завтра уже разыгрывает роль сладострастной секретарши.
– Как только Сильвия поняла, что их отношения будут расширяться и развиваться, она попыталась отказаться от учебы. От своих прямых обязанностей.
– Вы, ребята, так и будете вещать, будто со сцены в захудалом театре?
Клара вслушивалась в его реплики, как будто пытаясь попасть в каждый выпад, стоя лицом к всевидящей аудитории университета.
– Кто бы мог подумать, что продажная девка сыграет такую большую роль?
Гортанный смех наполнил комнату.
Калеб прошептал своим многочисленным призракам:
– Я горжусь вами.
И он действительно гордился. Именно они научили его кое-чему о жизни и смерти, воле бороться со своей хрупкой судьбой, брать дело в свои кровоточащие руки.
– Наш профессор Йоквер стал настолько сентиментален в своей утрате, что даже отказался расставаться с вещами девки. Это была грубая ошибка.
– Зачем вы поселили ее в моей комнате?
Клара пожала плечами.
– Такой вот эксперимент. Хотелось понаблюдать за твоей реакцией, чтобы понять, подходишь ли ты для нашего круга.
– И каков вердикт?
Клара подошла к Калебу, провела указательным пальцем по его губам, оттянув уголки рта, надавила на язык. Вытащила палец и облизала его, как рожок.
– Я не знаю.
Калеб понадеялся, что Джоди еще хоть немного любит его. Посмотрев на нее со смиренной улыбкой человека, всегда ожидавшего предательства, он глазами сообщил, что прощает в меру своих сил. Калеб не слишком дивился, что ему, как вечернику, еще не проставили итоговую оценку. Все зависело от выпускного экзамена. Рассмеявшись гортанным смехом, декан протянул свою непомерно длинную костистую руку и схватил Джоди за локоть, с силой толкнув вперед. Было важно, чтобы она все видела и извлекла из теста урок, как бы тот ни прошел. Джоди снова упала на колени, ее руки слепо взметнулись навстречу Калебу.
Декан достал что-то из кармана своего халата. Вспышка утреннего солнечного света сверкнула на металле. Калеб не мог понять, нож это или пистолет, линейка, ножницы, ручка или медаль. Он стоял и чувствовал, как под его ботинками крошатся осколки хрусталя, – напрашивалась аналогия между людскими жизнями и россыпью мелких бесполезных стекляшек.
Когда оскалившийся кадавр шагнул ближе, Калеб задумался, найдет ли Мелисса Ли его диссертацию в нижнем ящике стола и станет ли искать правду об убийстве Ангела. Калеб надеялся, что девушка все еще спит. Хотел бы он знать, чем принесли в жертву Сильвию Кэмпбелл: ножом Боуи[27] или крюком для мяса, скальпелем или ледорубом. Пока не рассветет окончательно – не узнать.
Призраки метались по комнате, судорожно размахивая изрезанными руками, тщась привлечь его внимание. Возможно, пришло время преподать последний урок. А Клара все так же хранила вид женщины, имеющей на парня виды, но Калеб не был уверен, что прошел отбор, – по этому фальшивому лицу, как водится, ничего нельзя было прочесть. Декан, продолжая скалиться, подходил все ближе – возможно, чтобы благословить Калеба, а может, примеряясь для последнего удара.
А снаружи на улице стоял зеленый фургон, поджидая Калеба.
Не слишком заботясь о том, выживет он в следующий миг или нет, присоединится ли к их кругу или завалит экзамен – по мере того как зубы, готовые разгрызть гранит его наук, медленно сжимались, – Калеб понял: неважно, жизнь его ждет или смерть, правильным был его выбор или нет, но курс пройден, и образование окончено.
Благодарности
Хочу поблагодарить за дружбу и постоянную поддержку на протяжении многих лет: Эда Гормана, Ли Сеймура, Джека Кетчама, Дугласа Клегга, Джерарда Хорнера, Джека Кэди, Дона Д'Аурию и Мэтта Шварца[28].
[27] Крупный нож (тесак) с характерной формой клинка, на обухе которого у острия выполнен скос, имеющий форму вогнутой дуги.
[28] А переводчик, в свою очередь, хочет посвятить проделанную им работу Мурманскому государственному техническому университету – всем его преподавателям и студентам, его запутанным коридорам и тайным обществам, укромным закуткам, скелетам в шкафах и всей той секретной географии, что сделала этот роман таким узнаваемым и понятным.