– Ага… Они очень милые.
– Да ладно? Эта мелкая шкодница – милая? Офелия, у нас дома можно говорить так, как есть. Не бойся.
– Нет, я совершенно честно тебе говорю, что они очень милые. И вообще, вся твоя семья какая-то необычная. Но мне нравится у вас, – Офелия остановилась в дверях большой кухни-столовой.
Яркое, светлое помещение было занято гигантских размеров столом с одной стороны, и кухней с другой. Здесь пахло домашними пирогами, совсем как в пекарне у Лили, ещё чем-то невероятно вкусным, и Офелия вдруг поняла, что проголодалась. Стол, застеленный цветастой скатертью, ломился от тарелок с угощением. Из распахнутых окон веяло вечерней свежестью. Вокруг лампы, висевшей над столом, вились мошки. Каждый занимал своё место – во главе стола сидел дедушка, по правую руку от него Ивар и стоял свободный стул, предназначенный Жану. За ним расположилась Дина. С другой стороны стола, по левую руку от дедушки расположилась женщина в возрасте, в темно-бордовом платье, с причудливой брошью в виде неизвестного цветка. Черные с проседью волосы уложены в пучок, а внимательные, бледно-голубые глаза, как у Жана, сосредоточенно изучали Офелию. Рядом с бабушкой на стул опустилась Роза, отбросив фартук на подоконник, Ная уже давно сидела на своём месте и ерзала. Жан проводил Офелию к столу и усадил на почетное гостевое место – ровно напротив дедушки. От девочки не укрылось, как бабушка, вскинув бровь, задала немой вопрос внуку, и как Жан легко улыбнулся.
– Так! Раз все собрались наконец-то, и наш Жан вернулся домой, то можно приступать к праздничному ужину, – громко провозгласил Ивар и встал, чтобы открыть вино.
– Папа, скорей давай, есть очень хочется! – выпалила Ная.
– Милая, терпение. Сейчас я тебе всё положу. Но первый кусок, ты же знаешь, для дедушки, – Роза тоже встала и принялась хлопотать, раскладывая еду в тарелки. Офелия порывалась помочь, но Дина строго покачала головой – она гость. Тарелка заполнялась едой, и девочка начала переживать, что не сможет съесть всё, что ей положили. Еда была простой, но аппетитной и ароматной – молодой картофель, присыпанный зеленью и политый маслом, запеченное мясо, овощи, разные соусы и соленья. И даже – домашний хлеб. Офелия не удержалась и понюхала его – так уютно пахнуть может только хлеб, приготовленный с любовью. Она вспомнила Лили и её булочки, и слегка улыбнулась.
– Бабушка! Офелии нравится твой хлеб, – крикнула Ная. Офелия торопливо положила хлеб на тарелку.
– Он очень вкусно пахнет и напомнил мне кое-что…
– Не думай даже ничего объяснять, – заговорила бабушка. Голос её звучал тихо, словно сливки лились из кувшина. – Если вкусно и нравится, то ешь. Это лучшая награда повару – аппетит у едоков. Только вот незадача, – женщина обратилась к Жану, – почему наша гостья такая печальная, на ней лица нет, хоть она и пытается улыбаться и быть вежливой. Не ты ли её обидел?
– Нет, бабуль. Как ты могла такое подумать? – возмутился Жан.
– От вас, мальчишек, можно ожидать что угодно, – парировала бабушка и снова строго посмотрела на внука.
– Офелия поругалась с отцом. Поэтому и расстраивается. Сидела одна и грустила. Поэтому я и решил её забрать к нам, нельзя грустить в одиночестве, да ещё в столь поздний час, далеко от дома.
– Ух ты! Она сбежала из дома? – Ная даже подпрыгнула на стуле.
– Не может быть, Офелия не такая, – вступилась за девочку Дина.
– Погодите, дайте Жану договорить, – вмешался Ивар.
– Не сбегала она из дома, – рассмеялся Жан. – Просто слишком поздно отправилась гулять.
– Помню, и я когда-то уходила погрустить на берег моря, – задумчиво протянула бабушка.
– А я в дальний угол сада, к розам, – вторила ей Роза.
И все заговорили разом, вспоминая юность. Ная постоянно влезала в разговор, уточняя детали и громко удивляясь, Дина пыталась её осадить, дедушка грозился рассказать и парочку своих историй. Все смеялись, иногда с грустью посматривая друг на друга, видимо, представляя, какими они были много-много лет назад. Офелия внимательно слушала, не переставая удивляться простоте этой семьи. Никто не стеснялся показывать свои чувства, говорить о них открыто. Разве мог бы её отец рассказать о том, как сбегал из дома погрустить? Нет. Офелии даже казалось, что он никогда не ругался с родителями. Она переводила взгляд с Наи на Дину, на старших женщин, и видела, как все они похожи и насколько – разные. В этой семье все – как кусочки паззла, удивительно точно подходят друг другу, составляя полную картину. Они – целый мир. Жан поймал взгляд Офелии, и она прочитала в них вопрос: «Ну как тебе, веселая семейка, да? Люблю их».
– Они такие чудесные, – неожиданно вслух ответила Офелия. Жан рассмеялся, и все подхватили его смех.
– Это ты чудесная, малышка, – улыбнулась Роза.
– Ма, ну какая же она малышка! Она старше Наи, ей пятнадцать, – поправил мать Жан.
– Ох, нашлись тут взрослые. Пятнадцать, семнадцать! Не важно. Для меня пятнадцать человеческих лет – это сущая ерунда. Она совсем кроха, такая наивная и добрая. Не обижайся, Офелия, но ты, правда, вызываешь у меня умиление. Особенно в этом романтичном наряде и с заколкой, – Роза отставила тарелку в сторону и облокотилась на стол. – Помню, когда мне было пятнадцать, Ивар принес бусы из ракушек. Вот это был подарок… Я не могла даже подумать, сколько времени ему понадобилось, чтобы собрать их, сохранить и сделать бусы.
– Это так сложно, сохранить ракушки? – Офелия помнила, как они с Жаном собирали их на берегу, и о том, что они рассыпаются в прах.
– Конечно! – Ивар с улыбкой посмотрел на жену, а после перевёл взгляд на Офелию. – До дома донести их невозможно, даже в соленой воде. Приходится всё делать на берегу. Найдешь утром ракушки, сложишь их в безопасном месте, а потом бежишь через поле к лесу, чтобы достать тёплую смолу. И обязательно от акации! Иначе ничего не получится. И вот пока она не остыла, бежишь обратно к морю. За один заход парочка крошечных ракушек будут готовы. Так и скачешь туда-сюда, пока время есть. Зато, какая красота потом получается! Ну, ты и сама видишь, да?
– Да… – протянула Офелия и вопросительно посмотрела на Жана. Она и не думала, что он вложил столько труда в свой подарок.
– Жан молодец, знает, что делает, – добавил дедушка. –Подарок тебе волшебный устроил, всё, как положено.
– В смысле? – удивилась Офелия.
– Дед, не надо пугать девочку, – пропела бабушка.