У стола стояли, улыбаясь, двое хорошо знакомых им мужчин. Слева невысокий кругленький герцог Донрен ан Верверриг, генерал Тайной Стражи и Великий Инквизитор Империи, а рядом с ним высокий худой молодой человек с длинными темными волосами и умными темно-карими глазами на симпатичном лице.
— Герцог Донрен ан Верверриг, герцог Славий ан Квитин, моё глубокое почтение вашим светлостям, — поклонился Гленард. Лотлайрэ присоединилась к поклону.
— Полно, Гленард, какие еще светлости, — засмеялся Донрен. — Иди сюда, обнимемся.
Гленард, а затем и Лотлайрэ, обняли Донрена, а потом и Славия.
— Садитесь, — пригласил их Донрен. — Налейте себе вина и поговорим.
— Как дорога, Гленард? — спросил Славий.
— Вполне хорошо, спасибо. Большую часть времени спал, — усмехнулся Гленард. — А мы ведь с тобой, твоя светлость Славий, уже, считай, год как не виделись. С рождения моего сына. Я тебя герцогом впервые вижу. Позволь еще раз тебе выразить соболезнования по твоему отцу и твоим братьям.
— Спасибо, Гленард, — криво улыбнулся Славий. — Багряная весна многих не пожалела. А мне позволь еще раз поблагодарить тебя за то, что назвал сына в честь меня. Как, кстати, поживает юный Славий ан Флернох?
— Спасибо, Славий, хорошо, — ответила Лотлайрэ. — Мы его решили не брать с собой в столицу, оставили с дедушкой.
— Всё ли у вас хорошо? — заботливо поинтересовался Славий. — Пощадила ли вас Багряная весна?
— Пощадила по большей части, — кивнул Гленард. — Как только мы узнали о болезни, я приказал никого не впускать во Флернох, да и во все наши баронства, и в сам Танферран. Не все послушались, и Багряная весна их за это наказала, но во Флернохе всё, к счастью, прошло спокойно. Вот только…
— Что, Гленард?
— Госпожа Весница, — ответила за Гленарда Лотлайрэ. — Мы смогли защитить замок, но в деревнях было много заболевших. Она ушла их лечить и не вернулась. Прости, я знаю, что вы с ней были когда-то близки во Флернохе… И…
— Бедная Весница… — Славий помрачнел. — Она была такая веселая, такая живая, такая умная. Еще один удар Багряной весны по мне… А ты сам, Гленард, был во Флернохе или в Танферране?
— Я отослал Лотлайрэ с сыном во Флернох, а сам остался в Танферране. На самом деле, я довольно сильно рисковал, потому что по долгу службы всё время ездил по баронствам, успокаивая крестьян. Я только чудом не заболел, повезло. Однако ж и крестьянских бунтов в Танферране не было, в отличие, например, от Меддана. Давайте выпьем, помянем всех, кого забрала с собой эта весна. Столько людей…
Они подняли кубки, выпили и немного помолчали.
— Прости, Донрен, меня снедает любопытство, — Гленард заинтересованно взглянул на Великого Инквизитора, — что же за дело, по которому ты вызвал меня в Рогтайх? Мне невероятно приятно повидаться и с тобой, и со Славием, но я знаю, что есть и какая-то важная причина моего приезда. В чем же она заключается?
— Ты прав, Гленард, — улыбнулся Донрен. — Уже темнеет, пора поговорить и о делах. Мари, прикажи зажечь свечи, пожалуйста. Чтобы рассказать о том, почему я позвал тебя сюда, нужно начать с некоей предыстории. Часть ее ты наверняка знаешь, но что-то, вероятно, станет новым или для тебя, или для Славия, или для госпожи Лотлайрэ.
— Хорошо, давай начнем с предыстории, — согласился Гленард.
— А предыстория эта началась с той самой Багряной весны, — начал рассказывать Донрен. — Как ты знаешь, эта невероятная болезнь этой весной за три с половиной месяца унесла миллионы жизней жителей Империи, не взирая ни на богатства, ни на титулы. Это совершенно неожиданным образом изменило политическую картину Империи. Например, наш дорогой друг Славий из армейского капитана и третьего сына герцога без надежды на титул внезапно, после кончины отца и двух старших братьев, стал правителем герцогства Квитин. Такие же изменения произошли и во многих других герцогствах, графствах и баронствах. До сих пор есть баронства вообще без правителей, а некоторые почти и без жителей. Есть баронства, где погибло до девяноста семи жителей из каждых ста. Но главные перемены произошли здесь, в Рогтайхе, и ты о них знаешь.
— Да, Император Ангрен, — кивнул Гленард.
— Именно! — подтвердил Донрен. — Его Священное Императорское Величество Император Ангрен внезапно покинул нас в самом конце Багряной весны, когда, казалось, болезнь уже отступила. При этом, как ты наверняка знаешь, в его семье это была не единственная потеря. Его старший сын погиб уже давно, в начале Злой войны. А вот все три внука Императора от его старшего сына умерли Багряной весной. Багряная же весна унесла и жизни второго сына императора Ангрена, и двух его сыновей. Младший сын Ангрена, Раднен, отправился в конце весны усмирять крестьянский бунт в Глареане, и был растерзан толпой. Детей у него не осталось. Последний прямой наследник Ангрена, маленький сын его дочери, графини Солли ан Веннедун ан Андертайх, умер буквально через день после смерти самого императора Ангрена.
— Таким образом, — продолжил за Донрена Гленард, — у почившего императора Ангрена не осталось прямых наследников, и Империя столкнулась с очередным династическим кризисом.
— Совершенно верно, — согласился Донрен. — К счастью, император Андер, объединивший королевства в Империю, носящую сейчас его имя, предвидел такой вариант и установил предельно четкую систему наследования трона Империи как раз для таких случаев.
— Это же уже не первый такой случай, правильно? — спросила Лотлайрэ.
— Нет, — покачал головой Гленард, — уже третий. Первый случился после смерти безумного императора Браннена Третьего, в порыве гнева убившего всю свою семью, а затем и себя самого. А второй, примерно девяносто лет назад, после смерти императора Галнера, вообще не оставившего после себя детей, по причине… Эээ… Скажем так, по причине того, что юным благородным господам он уделял значительно больше внимания, чем благородным дамам.
— Точно, — продолжил Донрен. — Император Андер установил, что в этом случае новый Император избирается Большим Советом, в который входят все герцоги, графы и бароны Империи, из числа пяти претендентов, а также установил очередь наследования для того, чтобы определить кандидатуры этих претендентов.
— Собственно, в его время это была попытка объединить существовавшие в королевствах разные способы выбора королей, — подхватил Гленард. — Сам Андер был наследным королем Мерфрайна и одновременно был избранным королем Зведжина, что и породило Империю. Андер хотел установить прямое наследование трона своими потомками, но при этом и успокоить зведжинскую знать, не желавшую расставаться с правом избрания правителя.
— Верно, — кивнул Донрен. — В любом случае, все титулованные жители Империи мужского пола, и твой отец, и твой сын, Лотлайрэ, тоже, состоят в очереди на наследование трона, пусть даже и на чисто гипотетических местах. Впрочем, не все. Я вот, например, к сожалению, не состою, хотя я и являюсь формально герцогом. Но иногда случаются неожиданные перемещения в этой очереди. Вот, герцог Славий, например, до Багряной весны был в очереди наследования на пятьдесят седьмом месте, а после Багряной весны неожиданно оказался аж на восьмом. А сейчас он на седьмом.
— Лучше бы я там и оставался, на пятьдесят каком-то месте, — мрачно произнес Славий.