«"Фантастика 2023-150". Компиляция. Книги 1-22»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Пересекался когда-нибудь с механистами? — Вик давно отметил, что янычары не в пример более лояльны, скорее всего оттого, что насмотрелись на мир в бесчисленных походах.

— Еще бы. Саянская кампания.

Про Саянскую кампанию слышать доводилось. Тщательно замалчиваемая ханскими летописцами страничка истории объединенных каганатов почти сорокалетней давности, когда отборные легионы увязли в ущельях на восточной границе Уйгурского каганата, пытаясь подчинить небольшую горную провинцию, остававшуюся независимой еще с древних времен. О том, что им противостояли механисты, Старьевщик не знал.

— Что там было на самом деле?

— Никаких громовых колесниц и летательных аппаратов, как принято вспоминать. Хорошо организованная партизанская война. Огневые точки в труднодоступных местах и чертов шум, сковывающий наши способности, когда они пользовались своими средствами связи. А без ментальной пропаганды и сенсорной поддержки пехота не очень уверенно лезет в пристрелянные сектора.

Интересно, в своих рассуждениях янычары очень вольны. Сказывается тот факт, что в янычарские школы, как известно, не берут представителей титульных наций. Они, как и Вик, носят черты мертвых народов запада. Старьевщик смерил спутника взглядом.

Сколько ему лет, если он был участником тех событий? У дервишей возраст определить трудно — среднего роста, широкоплечий и мускулистый, короткая стрижка без признаков седины, гладко выбритое лицо без единой морщины. Приятный собеседник. А когда приходилось их убивать, не задумывался, что каждый может поддержать разговор. И история занимательная — познакомился бы с теми горцами, если бы не находилась мятежная провинция на другом конце Ханства.

Вик отстал и поравнялся со своей спасительницей.

— Ангелочек, — начал и заткнулся, ошарашенный недоуменным взглядом, запоздало понимая, что называл ее так только мысленно.

— Как ты меня назвал? — Девушку покоробило.

Нагишом расхаживать им голубая кровь не мешает, а от фамильярности, значит, тошнит? Старьевщик замялся:

— Маска. Мое имя ты знаешь…

— Венедис, — процедила она сквозь зубы, — статутная княгиня, секретарь совета Тэмпла.

— Очень приятно, — кивнул Вик.

Кто такая княгиня, что такое статутный и в каких краях находится Тэмпл, он не знал. Понятно только, что секретарша. Вообще-то Вик хотел обсудить перспективы дальнейшего путешествия — Саранпауль, Сосьва, а затем он планировал свернуть на юг и по разбойничьим тропам добраться в Издель.

Едва он раскрыл рот, чтобы возобновить разговор, как впереди обреченно закричал дервиш.

А потом тренированный слух улавливает в глубине леса знакомые щелчки кремниевых затворов. В отличие от холодного оружия или, например, доспехов, пулю невероятно сложно заговорить — очень значительным энергетическим воздействиям подвергается она в канале ствола. Это не значит, что огнестрельное оружие предпочтительнее в дальнем бою. Наоборот — грамотно настроенные защитные поля коверкают траекторию невообразимым образом, и попасть в цель можно только из-за какого-либо безумного рикошета или обеспечив большую плотность огня. То, что дервиши бестолково оказываются на расстоянии выстрела, то, что первым залпом отбрасывает сразу четверых янычар, говорит о трех вещах. Первое — подавление трансляции, как и экранирование нападавших, осуществлялось очень сильным медиумом. Таких мощных и, главное, универсальных машин не бывает. Второе — пули сделаны из материалов, совершенно невосприимчивых к электромагнитным возмущениям. Это отрицательно сказывается на дальности и убойной силе, зато обеспечивает достойную точность и кучность. Третье, как следствие из всего вышесказанного, — Вику не стоит беспокоиться, но необходимо принять меры, чтобы не подвернуться случайно. И предостеречь Ангел… э-э-э… Венедис…

Впрочем, Венедис — чересчур пафосно, пусть будет Венди.

В механисте янычара напоминают только армейские нерповые унты, выданные ротным каптенармусом, наряд спутницы тоже сильно отличается от подбитой собачьим мехом брони. Главное — не лезть на рожон, тогда и не зацепят. Легко сказать — не лезть.

Венди вытаскивает мечи и пытается протиснуться девятой в незаполненный квадрат из восьми оставшихся бойцов. Не пускают. Это правильно — в каре совсем иная техника, чем в одиночном бою. Будь ты хоть трижды мастером-мечником, а без подготовки в строю вреда принесешь больше, чем пользы. И пусть даже Венедис в фаланге как рыба в воде, но разбираться в ее способностях уже поздно.

И вообще, двумечный бой — искусство для строя бессмысленное. Будь построение более многочисленным, например четыре на четыре, нашлось бы место в центре — ворожить, а так… они ведь тоже вроде как механизм — зачем им чужие шестеренки, пускай и золотые? Вик подхватил девчонку за локоть и потащил в сторону.

Это не их война, здесь и сейчас они — зрители, поминая не к месту эпизод из недавней тюремной драки, — рискующие стать пострадавшими.

Смотреть на янычар в деле — одно удовольствие. Ощетинились из-за щитов двухзарядными самострелами, буравят мир через узкие забрала глухих, лишенных украшений белых шлемов. В центре дервиш, недавний собеседник Вика, раскинув в стороны руки и закрыв глаза, нараспев выкрикивает формулы. Бойцы синхронным вдохом-выдохом задают ритм. Старьевщик не чувствует, но знает: напряженность на границе фаланги увеличивается. Времени немного — до перезарядки. Темп заклинаний нарастает, янычары на месте печатают шаг. «Атепа!» — исступленно орет дервиш одновременно со вторым залпом. Воздух вокруг построения вскипает от освободившейся энергии, щелкают спуски арбалетов, и огненные росчерки уносятся в глубь леса. Клубы пара относит ветром — все восемь янычар на ногах, дервиш снова начинает читать заклинание в темпе сердечного пульса.

— Трелью! — командует Журбин, и бойцы поочередно спускают нижние механизмы самострелов.

Болты с соловьиным пением срываются с направляющих. Не прерывая речитатива, дервиш сопровождает каждую стрелу коротким жестом-напутствием. Скорее всего, это не боевые заряды, их наконечники — хрупкие баллоны с паралитическим или слезоточивым газом. Наверное, дервиш слегка отвлекается на выстрелы янычар, и, хотя очередной «Атепа!» звучит своевременно, после ответного залпа Вик видит, как брызжет кровь и подгибается нога одного из бойцов. Он падает на колено, строй нарушается, но янычар сквозь зубы шепчет Песню Анестезии, уверенно встает и даже притопывает закованным в стальной наколенник унтом.

Это после лекари будут собирать из осколков расщепленную кость, а раненый — метаться в горячке. Сейчас не время думать о таких мелочах. Однако ловко справляются невидимые нападающие — на перезарядку уходит меньше полуминуты. Впрочем, откидные затворы — очень прогрессивные механизмы. Уж кому, как Вику, не знать. Но даже они бессильны против восьмерых янычар, замерших на середине дороги.

Не совсем правильно, что бойцов бережет сила дервиша, просто он распределяет энергетику всего отряда — как дирижер. Это пат. Будь дервишей двое, каре могло бы развернуться в шеренгу и идти под кроны деревьев, но один из них уже лежит, убитый первым залпом.

Движение сбоку от построения. Медленно, тяжело поднимается кто-то из четверки ранее поверженных. Алые лепестки распустившейся цветком крови из развороченной на груди брони не позволяют думать о том, что ранение легкое. Но если янычар, пусть и пошатываясь, идет — значит, он все еще жив. Глупо утверждать, что поднять мертвеца невозможно, но ритуал этот настолько энергоемкий и кропотливый, что воспроизвести его в полевых условиях нереально. Воин бредет к каре, стаскивая с себя мятый, окровавленный доспех, подбирает, вдобавок к своему, саблю мертвого дервиша и замирает напротив Журбина. Судя по внешним признакам, в строю ему тоже делать нечего.

— Даруй! — обращается он к командиру.

— Будь свободен, — не раздумывая, отвечает Журбин, и ссутуленный янычар выпрямляется, расправляет плечи.