– Мне очень жаль этих девушек. И, если вы намерены помогать им, я с вами. – Даня серьезно кивнул. Он до сих пор помнил, как ребята ушли из комнаты на поиски Олиного обидчика и оставили его одного… давно он так не страдал от бессонницы. – Друзья ведь всегда друг за друга стеной, да? Я плохо понимаю, что означает эта фраза и при чем тут стена, но моя мама часто так говорит. Значит, в этом есть смысл.
– Есть, Дань. Хорошая фраза.
– Вы должны уяснить, что мы осознанно подписываемся на это дело, – проговорил Костя и уставился на соседей, – и никаких поблажек не будет, если нас поймают или что-то пойдет не по плану.
– Мы ведь не затеваем ничего плохого, – нахмурился Селиверстов, – не нагнетай.
– Грань тонкая.
– Не будем ее переходить. Слушайте, пойдемте в столовую. Маша нас ждет.
– Точно, – Ромал устало кивнул. Как же ему хотелось спать! – Только нам не стоит искать ее дневник в открытую.
– Не понял.
– Говорите поменьше, я сам подведу Машу к нужным вопросам и ответам. Сколько времени уйдет на создание сайта?
– Примерно двадцать шесть часов, тридцать одна минута и…
– Даня, такая точность ни к чему.
– А, ну тогда чуть больше суток.
– Отлично. – Ромал покосился на Арта. – Начнем сегодня.
Глава шестая
Ночные животные
Костя не скучал по прежней жизни. Единственное, что связывало его с трущобами и металлическими заборами, с лабиринтами веревок, на которых сушили одежду, и доверху забитыми мусорными баками, – мама. Ромал не забывал о прошлой жизни из-за нее.
Анна Ромал не поощряла выбор сына. Какое-то время она злилась и отказывалась общаться с Костей, как и все остальные родственники. Но вскоре Анна смирилась. Пусть он учится, пусть уезжает, она молилась лишь об одном: чтобы Костя нашел свое счастье. Немного холодная, скупая на слова, но любящая, она всегда поддерживала Ромала.
«У каждого из нас своя клетка». Так она говорила. Каждый сам выбирает, из-за чего он будет страдать, с чем будет мириться, за что станет бороться. Угодить всем нельзя. А расставить приоритеты можно. Главное не ошибиться, потому что, в отличие от родителей, незнакомцев, друзей или любовников, сами себя мы редко прощаем.
– У нас недели через две в пятницу не будет занятий, – бросил в трубку Костя, – и я хочу приехать. Ты не против?
– Приезжай, если считаешь нужным.
– У тебя голос уставший.
– Я недавно вернулась с работы. Сейчас придет отец.
– Ясно. – Ромал ткнулся лбом о холодную плитку. На кухне готовили, в комнате отдыха болтали студенты. Косте пришлось пойти в душевую, чтобы поговорить с матерью без свидетелей. – Я давно тебя не видел. Ты в порядке?
– К чему эти вопросы? – на выдохе поинтересовалась Анна. – Если ты…
– Непривычно беспокоиться на расстоянии.
– Я не собираюсь повторять то, что уже говорила. Ты в университете. Вот и заботься об учебе. Мэ шукар.[16] Не нужно лишних слов.
– При чем тут лишние слова?
– Мэ кхранио́.[17]
– Хорошо, отдыхай. Тебе точно ничего не нужно? Может, приехать раньше или…
– Сейчас придет отец, – с нажимом повторила Анна Ромал, и Костя замолчал. Он так глубоко втянул прохладный воздух, что легкие чуть не лопнули. – Ты злишься, – вдруг проговорила Анна. – Ты всегда злишься. Что бы ни случилось, это твоя защитная реакция.
– Нет у меня никакой защитной реакции.
[16] Мэ шукар – с цыганского языка «Я в порядке».
[17] Мэ кхранио – с цыганского языка «Я устала».