– Интересно, а что она ему поведала на певучем хинди? – Вопросил Николошвили. – Что за волшебные слова?
– Скорее суахили. Хинди больше на русский язык похож, а суахили даже от грузинского далеко ушёл, – ответила Татьяна Лукьяновна. – Когда явится целенькая, с головой, руками и ногами, узнаем.
Недолгое время все молча поглядывали друг на друга. Вскоре в дверь постучали.
– Так-так-так, – теперь вкрадчиво зашептал учёный-эволюционист, – стук человеческий или звериный?
– Человеческий, – ответил Николошвили, не боясь силы исполненного звука, – но, благодаря твоей скоропалительной эволюции не исключён и зверь, только что ставший человеком.
Денис Геннадиевич промолчал, а стук повторился. После него с той стороны послышался приглушённый голос:
– Павел Саввич, вы дома?
Семиряков облегчённо вскинул увесистую руку и крикнул:
– Дома, дома! Сейчас открою.
Он кинулся отпирать дверь и по пути шепнул, приставляя кисть руки к губам:
– Это, кажется, архитектор, мы с ним столковались о встрече по поводу доставания кирпича для восстановления церкви в Муркаве.
Хозяин отворил дверь, и на пороге показался некто из Муркавы.
– Привет честной компании, – сказал он, заприметив полную горницу людей. – Я, наверное, не ко времени, тут у вас гости. – Его взгляд пал на учёного-эволюциониста. – Ба, да и вы здесь! Денис Геннадиевич, неужели последовали моему совету?
– Ага. Ага, последовал, да вот привёл и эту честную компанию. – Денис Геннадиевич немного смутился, а остальные гости застыли в недоумении.
Татьяна Лукьяновна поглядела на них обоих. Сходу решила увеличить клуб интеллектуалов за счёт нового товарища, с виду чем-то замечательного и, по её мгновенно родившемуся мнению, наверняка обладающего незаурядным интеллектом.
– К нашему полку прибыло, – уверенно заявила она. – Если вы меж собой давно знакомы, получается, и мы все уже будто свои… м-да. Только поначалу не будем вам мешать присутствием при вашей деловой беседе, – она взглянула на Семирякова.
– Ничего, ничего, – Семиряков обвёл гостей взглядом, – Никто никому не помешает. Верно?
– Я пойду, посмотрю, что с конём. Отведу его куда-нибудь, – сказал возница и вышел.
– И мы пойдём, у нас тоже есть заботы и всякие опасения, – предложила Татьяна Лукьяновна всем остальным, – мешать вам не станем, всё-таки беседа деловая, тет-а-тет, так сказать, отправимся каждый в свой нумер-мумер. Подождём. Всего подождём.
О льве она умолчала.
И столичные путешественники, друг за дружкой, медленно удалились. Кто в светёлку, кто в смежную избу на оба этажа. Мирон, правда, освободившийся от бесповеденческого состояния, поначалу хотел остаться, да Дениса Геннадиевича остановить. Понадеялся, что с его помощью поближе бы познакомился с архитектором, коли они оказались приятелями, а заодно и поведал бы ему, что его разыскивает некий странный господин, желая разместить у него привлекательный заказ. Но охота к тому застопорилось на самом взлёте, и он сказал себе: «потом, потом». Да ушёл в подполье.
29. У Семирякова
А вот и гнилой мостик. За ним – эксклюзивный бронемобиль «Комдив» золотистой окраски, усеянный семенами полевых трав. Едва развернувшись, злодей дал газу и, не прошло пяти минут, как подъехал к Думовее, оставив за собой длинное облако пыли. Благо, село хорошо заметное на взгорье. А остановило его совершенно необыкновенное зрелище. Дорогу переходила компания, состоящая из льва, девушки и барашка. Левой, поднятой рукой девушка пощипывала гриву льва, правой, опущенной – поглаживала спинку барашка.
– Ну, дела, – прошептал злодей. А затем опустил стекло до безопасной величины и хрипловато крикнул в щель: – это Думовея?
– Она, она, – девушка указала на окраину села.
Барашек утвердительно заблеял, а лев только разинул пасть и глянул на вопрошающего с почти человеческой ухмылкой.
– А дом Семирякова не покажете?
– Да вон, прямо в центре села. Видите церковь? От неё налево его дом. Два дома. Да поезжайте за мной. Я как раз туда иду.
– Со зверями? – Злодей засомневался в затеянном визите.
– Нет. Я их сейчас отпущу.