«Да, во сне можно», – говорила себе Мария, целуя милого и наслаждаясь его поцелуями. – «Пусть только во сне...»
Виллиам оторвался от её губ и потянул за руку идти к водопаду. Там они снова заключили друг друга в объятия и целуясь шептали лишь одно слово: люблю...
В розовом саду этим утром
Лёгкая вуаль тумана и зной.
Лишь мысли мои о грустном:
Ты не любишь меня, не мой.
Оступилась я, и наказана впрок.
Больше радости никакой нет.
Извлечён любви вечной урок.
Но почему же ты пришёл ко мне?
В искрах рос радужный привет утра.
Я смотрю в твои нежные глаза.
Всё забыть я готова, ты — здесь.
Пусть во сне мы сейчас, не в реальности, нет...
В розовом саду этим утром,
Среди вуали сна и мечты.
Ты целуешь меня, а мне грустно:
Я проснусь, и исчезнешь вновь ты.
Солнце, росы и нежность цветов.
Только радости нет для меня.
Голубь где-то с голубкой своей.
Только мне уж счастливой не стать...
Мария открыла глаза... Да, всё опять оказалось сном. Она уже и во сне поняла это, но даже так было тоскливо, когда проснулась. Медленно сев на постели, Мария огляделась...
Мягкий свет от окна, за которым солнце уже поднялось. Там, снаружи, казалось, опять было тепло и спокойно. Только в сердце тяжёлый груз безответной любви. Любви, которая никому не нужна и не будет полностью подарена... Останется внутри навсегда.
Взглянув на себя, Мария увидела, что одета в свою родную белоснежную сорочку с кружевами: «Я дома... Всё будто хорошо и красиво... На душе бы такую красоту... Печаль не отпустит уже никогда», – жалея себя, она прослезилась и тут же постучала по щекам:
– Не плачь, дура... Дура ты...
– Что же вы?! – войдя в этот момент в комнату и увидев Марию в таком отчаянном состоянии, Ида бросилась к ней.
– Идочка! – обрадованно, с хлынувшими слезами, Мария кинулась к ней в объятия.
Поцеловав в обе щёчки, Мария вытерла свои слёзы и с улыбкой мотала головой, не веря чуду видеть свою подругу здесь:
– А Нильс?