Салтыков. Семи царей слуга: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Все бабы с перепугу обмочатся. Гы-гы-гы!

Старому Прохору ничего не оставалось делать, как посмеяться вместе со всеми над своей оплошностью:

— А ведь и правда, Петр Семенович, как это я не сообразил.

Долго еще рядили-гадали, подыскивая кличку сосунку-жеребенку, даже по месяцу назвать хотели Сентябрем аль Вереснем и все же остановились на Огневом, это как-никак отвечало цвету его ярко-рыжему.

Поваренок Гришка, дважды прибегавший звать их сиятельство в столовую обедать, не преуспел в сем деле, за что схлопотал от поварихи Авдотьи оплеуху:

— Ты сказал, что щи стынут?

— Сказал.

— А он?

— А он рукой махнул, а дед Прохор велел: ступай.

Припозднился граф с своим денщиком Прохором на обед. Когда пришли в столовую и Салтыков сел за стол, Прохор отправился на кухню. Явился оттуда с супницей, сказал, усмехаясь:

— Авдотья раскалилась, плюнь — зашипит.

— С чего это?

— Как с чего? На обед опоздали, три раза щи разогревала.

— Позови ее, Проша.

Хмурая Авдотья встала в дверях, пряча руки под фартуком: «Ну чего?»

— Прости нас, Авдотьюшка, — молвил граф, — что забазарились мы.

Сразу хмурь с лица поварихи схлынула, просветлело оно:

— Да я что, ваше сиятельство. Я просто сдивилась, то всегда скоре-скоре, а то нет и нет. Дров уж сколь спалила, разогревал. Ешьте на здоровьичко.

— Отныне уж «скоре-скоре» не будет, Авдотьюшка. В отставке я.

— Ну и слава богу. Давно пора.

Ушла Авдотья довольная, сама принесла гречневую кашу с бараньим боком.

— Вот сделала с корочкой, как вы любите.

— Спасибо, Авдотьюшка.

И потекли дни в отставке длинные, вроде беззаботные. Трудно привыкал ось графу к безделью. Вся жизнь прошла в заботах, в ответственности то за армию, то за Первопрестольную. А тут р-раз, словно обрезало. То всем был нужен, у всех дела до него, просьбы. А тут сразу тихо, никому не нужен стал. Просыпаясь в темноте, думал с горечью: «Словно в могиле». И не спал до рассвета.

Теперь одна утеха была — лошади. Каждый день в конюшню наведывался, любовался Огневым, пытался приучить его к себе. И, хотя Москва была близко, не велел никому из дворовых ездить туда без нужды, чтоб не завезли в деревню заразу. Для этого выставлены были сторожа на дороге, для них сооружена утепленная будка, в которой стояло ведро с уксусом. В этот уксус полагалось окунать почту, ежели таковую привезут графу.

Привозил из Москвы сенатский рассыльный лишь «Ведомости», выписанные Салтыковым на год. По ним Петр Семенович следил за ходом войны, для чего расстелил на столе карту в кабинете и отмечал на ней победы:

— Ай молодец Румянцев! Журжу взял. Исакчи и Измаил покорил… Молодец Петр Александрович, порадовал, порадовал старика.

А когда прочел сообщение о покорении Долгоруким Крыма, велел Прохору тащить наливку и сам разливал ее в кружки, говорил радостно:

— Наконец-то, наконец-то, Проша, Крым наш. Сколько о него мы лоб разбивали. Голицын Василий дважды пробовал, не получилось. Петр Первый мечтал хотя бы Керчью владеть, не сбылось. А ныне наш. Наш! Выпьем, Прохор, за такую победу.

— Выпьем, — согласился Прохор.