До утра луны не хватит, и смеются звезды.
Мы выходим на охоту, оставляя гнезда.
Кинжал вспарывает толстую шкуру мутанта. Чем больше цель, тем длиннее нужна рана. Магия прóклятого оружия рушит энергокаркас, но у живых существ есть свои пределы, до которых они могут сопротивляться. Кто-то, как обычные люди, умрёт от одного касания. Кому-то нужно наделать отверстий в шкуре. А кому-то нужно эту шкуру снять, чтобы энергокаркас наконец разрушился. Висящие на бёдрах пистолеты я даже не трогаю – они здесь бесполезны.
Пригибаюсь к земле от сильного удара сверху. Это очередной топтун решил меня раздавить, благо я успел прикрыться хвостом. Бью во все стороны кинжалом, убивая наседающую с боков мелочёвку. Выскальзываю из-под лапищи и прохожусь по ней оружием, выводя противника из игры. Кручусь на месте, постепенно поднимаясь всё выше по падающим под ноги трупам.
Светофор мигает желтым, щурится в тумане.
Две мелькают сигареты, не расскажем маме.
Чем темнее подворотни, тем расшатаннее нервы.
В своем собственном соку протухшие консервы.
Нога соскальзывает куда-то вниз, и я падаю, а ко мне уже тянут лапы мертвяки, закрывая собой небо. Как могу отмахиваюсь кинжалом, но нанести достаточную для убийства рану сложно. Кровь заливает глаза. Руки стиснуты стальной хваткой. В горло кто-то вцепился зубами. Не пошевелиться.
Выброс энергии накрывает небольшой пятачок пространства, и ближайшие противники падают, словно марионетки с обрезанными нитками. Поднимаюсь на ноги и пропускаю по телу волну маны, исцеляя раны. В спину прилетает мощный удар, и я кубарем лечу под ноги толпе мертвецов.
Улицы сутулятся. Килограмм тротила
В каждом есть, на всякий случай, если не хватило
Сигарет и алкоголя, или просто скучно.
В головах пустых сквозняк гуляет потому что.
Бью ногой вверх из лежачего положения, выворачивая голову зомби в непредусмотренное природой положение. Продолжаю движение и перекатываюсь через голову. Резко разворачиваюсь и прохожусь ножом вдоль когтистой лапы, которая должна была пронзить меня насквозь. Отскакиваю и короткими импульсами посылаю ману в самых прытких противников, точечно выбивая их в толпе.
Голова дёргается в сторону и щеку обжигает болью. Завершаю оборот и отсекаю лапу мутанта, на когтях которого висит кусок моей плоти. Сплёвываю в кровавое болото под ногами пару зубов и скалюсь обезображенным лицом.
Душно мне в этом районе,
Потому что нужно запираться в доме.
Потому что надо в каждом видеть гада.
Миллиграммы мыслей в килограммах яда.
Рывком бросаюсь к противникам. Проскакиваю под занесённой для удара рукой. Распарываю артерию. Отсекаю голову. Пробиваю грудь. Разрываю изнутри хвостом. Кровь заливает лицо и пропитывает одежду. Жар в груди понемногу растекается по рукам и ногам. Вырываю из спины мелкого зомби позвоночник и разбиваю повисшей на нём черепушкой голову другому мутанту.
С трудом вырываю кинжал из грудины огромного монстра и бросаю взгляд на спешащую ко мне волну зомби, подтянувшуюся, видимо, с другой стороны города. Выдыхаю красный туман быстро испаряющейся с меня крови. Рывок.
Ночь на выдох, день на вдох: очередные сутки.
Скорость в нос, по венам мрак, и дудки словно шутки.
Иссеченная душа с молящими глазами
Хочет в небо улететь, но мы летаем сами.
Кровь начинает закручиваться вслед за моими движениями и рассекать противников не хуже кинжала. Мышцы ноют от перегрузки. Боль ломаемых костей тонет в боли их восстановления. Удары когтей мутантов рассекают плоть и вырывают её куски. Однако рычание тварей блекнет на фоне моего собственного.
Алый хвост размазан по пространству и уже нельзя отличить его от остаточных изображений. Противники за спиной порой даже не успевают понять, что умерли. Пропитавшиеся кровью и обугленные жаром обрывки ткани, бывшие когда-то рубахой, окончательно слетают. Мана протуберанцами расходится от меня и выкашивает просеки в рядах противников.
По асфальту босиком: где вечер, а где утро?
На прожженных простынях воняет камасутра.