— Андрей, — отвечает она, пытаясь улыбнуться. Но я вижу, что улыбка ей дается с трудом. — Я заказала кофе…
Не вино? Вот так сюрприз…
Видимо решила отыгрывать роль до последнего.
— Я приехал сюда не для того, чтобы пить кофе, — грубо обрываю я.
Она вздыхает и откладывает меню в сторону, встречаясь со мной взглядом.
— Андрей, я...
— Какого черта ты пошла к Ане? Ты действительно думала, что это хорошая идея? Думала я ни о чем не узнаю?
— Я.… — начинает она, но я перебиваю.
— Что за игры ты затеяла? Что это за бред о беременности?
Секунда, и она прикусывает губу. В ее взгляде читается решимость.
— Это не бред. Я приехала сюда, потому что думала, что тебе нужно знать правду.
Я смотрю на нее с такой ненавистью, на которую только был способен, и сжимаю челюсти, едва сдерживаясь, чтобы не наорать на нее.
— Не лги мне, — ледяным тоном произношу я.
Она начинает плакать, но я не чувствую жалости. Все, что осталось во мне к этой женщине, это гнев и разочарование.
— Андрей, я.… Я думала, что беременна.
Я оглядываю ее, ища признаки лжи в ее выражении лица, но вижу только усталость и страх.
— Что?
По ее щеке скатилась слеза, но я ни капли ей не поверил. Она была лживой от нарощенных ресниц до кончиков волос.
— Я сделала тест, и он был положительным. Но я пошла к врачу, и.… оказалось, что это была ошибка.
Я смотрю на нее, не зная, что сказать.
— Значит ты не беременна?
Я чувствую облегчение, смешанное с раздражением. Она кивает.
— Андрей, это ничего не меняет, — говорит она мягко, и в её голосе звучит отчаяние, смешанное с надеждой. — Я всё так же тебя люблю! Давай начнём всё сначала. Мы можем забыть обо всём этом, как о плохом сне…
— Я не могу, Лиза. Это... Это конец.
Как только я произношу эти слова, ее лицо искажается от ярости и разочарования. Наигранные слезы исчезают, и в её глазах появляется что-то похожее на злобу.
— Ты думаешь, что бывшая тебя примет? — шипит она, словно змея, готовая к укусу.
Лиза замахивается, чтобы дать мне пощечину, но я, предвидя её движение, с легкостью перехватываю ее руку. Её глаза расширяются от удивления и злости, и я вижу в них бешенство.
— Ты уволена. — говорю я твёрдо, не отпуская её запястья. — И, если ты ещё хоть раз попытаешься приблизиться к моей семье, ты очень сильно пожалеешь об этом.
Она пытается вырваться, но я держу её крепко.
— Пусти.