Секрет книжного шкафа: читать начало книги онлайн

– Ладно, тогда я пойду, – говорит она. – До завтра.

Кивнув на прощание, Ребекка кладет в карман бабушкину связку ключей и выходит в коридор. В регистратуре она уточняет, сколько еще времени бабушку продержат в больнице. Сидящая за стойкой медсестра отвечает, что бабушка сможет отправиться домой, как только окрепнет, и что обычно на это уходит около недели.

Это дольше, чем Ребекка рассчитывала находиться в Хельсингборге, но, если она нужна бабушке, вопрос можно уладить. У нее накопилось много неиспользованных отпускных дней; близкая подруга и коллега Нелли обещала взять на себя ее клиентов, если они вдруг обратятся за помощью, а ИТ-проект сдан на согласование, так что она в любом случае не сможет с ним работать, пока материалы не вернут назад. К тому же приятно будет до отъезда в Стокгольм убедиться, что бабушка пришла в норму и вернулась домой, а с учетом нынешней обстановки на работе Ребекке трудно себе представить, чтобы Биргитта возражала против небольшого продления отпуска.

Глава 2

Бабушкин дом расположен к югу от Хельсингборга, на холме, окруженном плакучими березами. Место называется Бьёркбаккен. На первый взгляд ничего не изменилось, но по мере приближения у Ребекки нарастает беспокойство.

Всегда ухоженный сад совсем одичал. То тут, то там возвышаются кочки пожелтевшей прошлогодней травы, дом окружают торчащие в разные стороны кусты. Ребекка замечает облетевшую черепицу и, подойдя ближе, видит, что на крыше крыльца отошел рубероид и доски под ним покрыты влажными пятнами. Она устало отставляет в сторону дорожную сумку. Как мог дом так обветшать всего за несколько лет?

Ребекка подходит к забору, который из-за отсутствия реек напоминает беззубый рот, и открывает покосившийся почтовый ящик. Крышка издает громкий скрип.

Стерев с пальцев ржавчину, девушка достает содержимое ящика и застывает на ведущей к крыльцу дорожке. А надо ли ей заходить внутрь? Дом выглядит таким ветхим, что создается впечатление, будто он в любой момент обрушится. Значит, поэтому бабушка попросила ее присмотреть за домом? Неужели она надеется, что Ребекка сможет спасти старый дом?

Краска на резных узорчатых наличниках, которыми так гордилась бабушка, облупилась, на одной из встроенных скамеек лежит куча хлама. Ребекка осторожно поднимается на крыльцо, проверяя надежность половиц. Старое дерево стонет под ногами, но вроде бы выдерживает ее вес, Ребекка достает связку ключей, находит хорошо знакомый ключ и вставляет в замок. Дверь распахивается, и в нос ударяет спертый запах сырости.

Сделав глубокий вдох, Ребекка перешагивает через порог. В прихожей, как обычно, под полкой с головными уборами в ряд висят бабушкины пальто и плащи, но пол покрыт газетами. Не снимая обувь, девушка проходит в кухню, где ее встречает беспорядок. Кухонная столешница убрана, но в мойке свалена гора грязной фарфоровой посуды, на разделочной доске лежит полбуханки хлеба, завернутого в пленку, а между оконными рамами протянулась черная полоса из дохлых мух.

Сняв с пальца кольцо, Ребекка кладет его в маленькую оловянную чашку, потом, засучив рукава, наполняет раковину теплой водой, добавляет моющее средство и начинает мыть посуду. Освободив раковину, она выбрасывает в мусорное ведро забытые в миске фрукты. Бананы стали коричневыми, а апельсины покрылись пятнами плесени – ясно, что они лежали здесь еще задолго до того, как бабушка попала в больницу.

Стул, на котором Анна обычно сидит за кухонным столом, не задвинут. Кажется, будто она только что за чем-то отошла: на столе перед батареей пузырьков с лекарствами оставлены карандаш, кроссворд и очки для чтения.

В ее нынешнем состоянии бабушка совершенно точно не может жить здесь одна. Почему никто ей об этом не сообщил? Ребекка знает, что она указана в качестве контактного лица, но из социальной службы никто не звонил. Разве не должны они были связаться с ней, заметив, как одряхлела бабушка?

Взяв наполовину полный кофейник, девушка выливает содержимое, споласкивает и заваривает свежий кофе. Если от неприятного запаха, царящего в доме, не избавиться, его можно, по крайней мере, перебить кофейным ароматом.

Холодильник почти пуст, не считая полбанки майонеза, горстки сморщенных морковок, засохшего кусочка сыра и бутылки смородинового напитка, а в кладовой лежит пачка макарон, немного хрустящих хлебцев, несколько консервных банок и три запылившиеся бутылки вина с завязанным вокруг горлышек атласными бантиками – подготовленные на подарки. Стоящие в глубине кладовой, они представляют собой печальное зрелище – этакий пережиток прошлого, оставшийся с тех пор, когда бабушку еще приглашали в гости.

На мгновение Ребекка задумалась, не надо ли припрятать бутылки с вином, но потом отвлеклась на другое. Почему у бабушки так мало еды? Раньше ее холодильник едва закрывался от припасов. Хватает ли ей готовой еды, которую доставляет социальная служба? Ребекка вздыхает. Думала, нужно будет только поливать цветы герани, а теперь становится ясно, что бабушке действительно нужна ее помощь. Надо много всего успеть, и, конечно, проще ночевать здесь же. Правда, тогда придется сесть на автобус и вернуться в город за продуктами. И попытаться как-то согреться. В доме чуть ли не холоднее, чем снаружи.

Девушка осматривает камин в гостиной. Перед ним стоит корзина с дровами, Ребекка открывает дверцу камина и кладет пару дровишек поверх сухих сучьев и наполненной газетной бумагой картонки из-под молока – бабушкиного специального изобретения для розжига.

Огню требуется время, чтобы разгореться, и, пока он занимается, Ребекка обходит дом. Пол в гостиной заставлен всякими безделушками и наполовину заполненными коробками. Создается впечатление, будто бабушка проводила ревизию своих вещей и упаковывала их, но вдоль стен все еще возвышаются неразобранные стеллажи с книгами, а посреди комнаты стоит розовый велюровый диван. На нем обычно спала Ребекка, когда навещала бабушку в детстве. Она часто приезжала сюда на выходные. Этот дом был ее убежищем, здесь можно было заниматься всем, чем душе угодно: играть, печь, баловаться и объедаться домашней едой. Времени на нее бабушка никогда не жалела и считала, что Ребекка совсем не мешает. Несколько лет спустя, когда внучке стало плохо на душе и отношения с матерью испортились, она переехала в Бьёркбаккен и поставила себе раскладушку в дальнем углу гостиной.

Маленькая спальня тоже захламлена. На кровати лежит куча одежды, картонные коробки поставлены одна на другую. Похоже, Анна начала собирать вещи и готовиться к переезду. Но если она собирается оставить дом, почему ничего не сказала внучке? Ребекка вспоминает прозвучавшие в больнице слова: дом пытаются отнять. Может быть, работники социальной службы сочли, что время пришло, и предложили бабушке переехать в дом престарелых? И поэтому везде стоят коробки?

Одна из коробок перекрывает проход в спальню, и Ребекка отставляет ее в сторону. Как бы там ни было, кому-то надо навести здесь порядок. Если бабушка хочет вернуться сюда после больницы, пусть возвращается. Дом можно немного подправить и приспособить к ее нынешним потребностям.

Девушка проводит пальцем по краю книжного стеллажа и смотрит на собравшуюся пыль. Она все равно будет здесь в ближайшие несколько дней, так почему бы не потрудиться и не привести дом в порядок? Ребекка всегда умела работать руками, и поставить на место пару облетевших черепиц не составит для нее никакого труда. Да и крышу на крыльце, наверное, не так сложно перекрыть. Раз уж она будет ночевать здесь, надо взять в аренду автомобиль, и тогда можно будет закупить материалы в строительном супермаркете и съездить пару раз на свалку. Но прежде всего здесь нужна уборка. Дом надо хорошенько отмыть.

В отдалении слышен громкий стук, и Ребекка выглядывает в окно. По соседству – в нескольких сотнях метров от бабушкиного дома – расположен крестьянский хутор; Ребекка вспоминает его владелицу Герду, всегда дружившую с бабушкой. Может, соседке известно больше о том, что происходило в последнее время?

Соседское хозяйство имеет внушительные размеры: основательный дом начала прошлого века с застекленной верандой, новый коровник и старый сарай. Ребекка вспоминает, как ее вместе с бабушкой приглашали в гости к Герде. Запах свежевыпеченного хлеба, деревянные, натертые маслом полы, изразцовые печи и просторная кухня с чугунной дровяной плитой, на которую она помогала ставить чайник. Но что-то на хуторе не так. Не хватает прежнего уюта. В окнах не видно цветов и милых безделушек, а те керамические горшки, что стоят еще на широкой лестнице, зияют пустотой.

Со стороны сарая слышен металлический стук.

– Ау! – настороженно зовет Ребекка, но ответа не получает. Она идет на звук и, только зайдя за угол, замечает человека. Мужчина ее возраста стоит у капота огромного трактора и что-то завинчивает. Несмотря на прохладную погоду, он одет в джинсы и грязную белую футболку, обтягивающую спину. Кожа покрыта загаром, под рукавом футболки угадывается татуировка.

– Извините, – откашливается Ребекка.

– Да?

– Здравствуйте, – вежливо обращается к нему девушка. – Меня зовут Ребекка.

– Арвид. Вы проехали мимо съезда, – отвечает он, не поднимая глаз. – Надо вернуться на пару километров назад.

– Я никаких съездов не пропускала.