Предназначенная: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Конечно, проживём, но не факт что долго и счастливо, с учётом того, что на продукты муж денег даёт всегда впритык.

— Конечно, любимый, — не стала ввязываться в знакомую до оскомины перепалку. В которой дорогой человек не преминет напомнить и о неоконченной школе, и о том, что живём в его квартире. И вообще, неблагодарная я. Не ценю, что Лёша хранит верность, хотя не обязан, мы даже не расписаны. — Только надо дождаться Галку. Не могу же я всех подставить, уйдя прямо сейчас. Работать некому.

В кухне прислонилась на мгновение к стене, сглатывая вязкую обиду, горечью вставшую в горле. Досчитала до трёх, выдохнула и занялась разбором пакетов, под привычное уже недовольное бормотание мужа. Семь лет я строила отношения, искренне любила и заботилась. И до недавнего времени считала, что процесс этот обоюдный. А то, что косячит Алексей, так не со зла, просто характер такой. Неуступчивый, обидчивый, вспыльчивый. И не всегда, чаще Лёшенька настоящая лапочка. Он всегда с готовностью слушает жалобы на директора магазина, сочувствует, когда приходится выходить не в свою смену. И просто обожает мою стряпню. Правда, когда несколько лет назад пришла к нему за советом, не попробовать ли поступить в техникум на повара, резко осадил. Нет денег на учёбу, надо копить на свадьбу, каждая копейка важна. Спорить язык не повернулся. Наверняка за три года скопилась приличная сумма, но Лёшка каждый раз как я напоминаю про свадьбу, сокрушается, что сейчас всё дорого. А мне не нужно торжество и белое платье. Поставить штамп в паспорте, сменить свою фамилию, родить ребёнка. Это ли не счастье? У нас обязательно будут красивые дети, особенно если пойдут в отца. Лёша мне понравился с первой встречи. Высокий улыбчивый брюнет с тёплыми карими глазами и обаятельной улыбкой. Я тогда только устроилась официанткой в небольшое кафе, а он зашёл пообедать. Лёша работал программистом в здании за углом, поэтому стал часто захаживать на бизнес-ланчи. А потом пригласил в кино. И пошло-поехало, как в сериалах показывают. Когда он предложил съехаться, я быстро вжилась в роль заботливой жены, ушла с головой в наши отношения. За семь лет много всего произошло, как хорошего, так и плохого. Но это обычная вещь для семейной жизни, главное, что мы любим друг друга. Однажды я спросила, что привлекло его в простой официантке и ответ до сих пор греет сердце: мои самые зелёные на свете глаза. Чушь, наверно, но я улыбаюсь всякий раз, как вспоминаю эти слова. Жаль, что Лёшка стал реже говорить комплименты. Наверно стоит заняться собой, чтобы муж совсем интерес не потерял как к женщине. Я вздохнула, убирая помидор в ящик для овощей. Впереди знакомая до оскомины рутина, но это лучше одиночества.

Остаток вечера прошёл относительно спокойно. Лёша пропадал среди своего кода, Дима ещё не вернулся от друзей, а я потратила пару часов на собственное удовольствие в ванне с душистой пеной.

— Лёш? — я прислушалась, но знакомого сопения справа не уловила. Что меня разбудило среди ночи, рывком, аж сердце в горле колотится и руки дрожат? Может землетрясение? В последнее время они участились, и панельная пятиэтажка с завидным постоянством дрожала, неприятно потрескивая оконными стёклами и звеня посудой. А Лёшка в туалет пошёл. Или воды на кухню попить. Да и чего я испугалась в собственном доме? Не темноты же. Брось, Тася, не маленькая девочка дрожать ночами. Заставила себя расслабиться, улеглась удобнее, обнимая большую подушку. Алексей не возвращался, а затем из кухни раздался звон бьющейся посуды. Ну нет, это явно повод пойти и выяснить, где пропал благоверный. Накинув халат, собрала волосы в хвостик и пошла разбираться кто из братьев что разбил. Мимо зеркала в дверце шкафа проскочила едва не бегом. Внушённые в детстве бабкой страхи сложно изжить. Да и к чему ловить своё ночное отражение? И так не красавица, а тут наверняка на привидение похожа.

«Стоило остаться в спальне», — мелькнула первая мысль, едва оказалась в дверях нашей крошечной кухни.

«Телефон на зарядке!» — вторая. И только третья, спустя несколько бессмысленно потраченных мгновений, толкнула из кухни в коридор. На ночь всегда закрываем только внутренний замок. Открыть его, попадая ногами в растоптанные балетки и бегом по лестнице. Прочь от лежащего на полу Лёши с остекленевшими глазами и липкой на вид кровью, залившей его бледную грудь. Прочь от Димы, чей взгляд наполнен чёрного безумия, а на футболке алеют брызги.

Я сама не понимала, куда бегу. Стучаться к соседям в два часа ночи бессмысленно. Сознательные граждане проявляют свою сознательность в исключительно удобных и безопасных для них ситуациях. Рискуют ради других только идеалистично настроенные дураки. Эту истину подъезда номер три за семь лет я выучила назубок.

Нога соскользнула с края ступеньки, и если бы не жалобно повизгивающие перила, полёт вниз был обеспечен. А так, ногу обожгло болью, но движение продолжилось. Скрипнули перила на пролёт выше, на ходу взглянула вверх, чтобы убедиться, что Дима выскочил в подъезд следом.

«На улицу, там можно будет в сквере спрятаться!» — с отчаянной надеждой толкнула подъездную дверь, вылетая в темноту двора. Фонари вновь не горели, и спасаться от сошедшего с ума Димы, а в здравом рассудке младших братьев не убивают, стало сложнее. Я никогда не была спортивной, вся моя стройность и изящество достались с хорошими генами погибших родителей. Но сейчас не бежала — летела вперёд, петляя в темноте, пока не добралась до арки между домов.

Инстинкт самосохранения гнал, указывал направление, и я ему подчинилась, нырнув в неприятную темноту, чтобы в следующее мгновение выскочить на освещённую улицу. Сквер находился через дорогу. Десять метров растрескавшегося от времени асфальта отделало меня от спасения, когда из-за поворота вылетел автомобиль.

Визг шин, запах жжённой резины, удар, полёт, падение, боль. Время словно стало гуще и потекло не свободной рекой, а карамельным сиропом. Я чувствовала спиной по-летнему тёплый асфальт. Помнила, как обернулась и замерла, услышав рёв двигателя. Да, замерла, вместо того, чтобы шагнуть назад. В тот миг замер весь мир и только сияющая огнями машина летела на меня. Водитель оказался совсем мальчишкой. Бедняга, откуда ему было знать, что среди ночи на пустой дороге сонного городка окажется растрёпанная тётка в старом халате…

Захотелось успокоить парня, сказать, что если бы не он, то меня догнал бы Дима с ножом. И всё равно этой ночи Таисии Евгеньевне Черниговской было не пережить. Но говорить я не могла. Даже стонать не получалось, хотя боль разбирала на кусочки. Только дышала резкими толчками, всё более поверхностными, слабыми. Когда в глазах уже темнело, промелькнуло лицо Димы. Он смотрел без злобы, с затаённой жалостью. А потом мир померк.

Глава 2

Я слышала голоса, словно эхом звучащие откуда-то издали. Затем темноту прорезал яркий свет, и я обнаружила себя в просторном помещении. Без возможности пошевелить конечностями, но и боли не было. Наверно препараты действуют. Неужели повезло выжить? Да, наверно удар оказался слабее, а что до боли, ну так я со страха вообразила.

— Ирнэ, вы меня слышите? Помните, что произошло? — да слышу, слышу, только не вижу никого, возможно врач стоит от меня на расстоянии, вот и не попадает в поле зрения.

— Я проснулась, Лёшки не было в спальне, а на кухне Дима… — осознание, что всё произошедшее не приснилось, была машина с молодым водителем, был брат Лёшки с ножом в руке. И сам Лёша… Мамочки, я здесь хотя бы живая, пусть и не совсем подвижная, а Лёшка умер. И не будет его раздражающей привычки разговаривать с ней снисходительно, как с маленькой. Не будет тёплых объятий со спины. Не будет поцелуев, лёгких, ласковых, перед сном. Горячие слёзы вольно катились из глаз, и я не могла и не хотела их сдерживать. Захлёбывалась горько-солёной влагой. — Вы же вызвали полицию? Я должна им рассказать, что это Дима зарезал моего мужа! Откуда он вообще взялся на наши головы, — я понимала, что звучит как бред, но жаждала наказания для трусливой сволочи, разрушившей наши с Лёшкой жизни. Распахнула глаза, ощутив прикосновение к руке и обомлела. Существо, стоявшее возле меня, человеком не было. У мужчины оказались длинные заострённые уши и загнутые назад рога, поднимающиеся со лба. Демон, не иначе. Так значит я умерла и попала в своеобразный ад?

— Успокойтесь, ирнэ. Как ваше имя? Меня зовут Марахби Шо. Можете называть меня арлин Шо.

— Таисия, — выдохнула, проникаясь пониманием, что ничего я не очнулась, лежу без сознания. Потому и нет в этой странной палате медицинского оборудования, звуков, характерных для реанимации. И соседей тоже нет, прямо вип для кассирши. А про ад глупость подумала. В аду пекло и демоны на куски рвут, а не успокаивают своих жертв.

— Очень хорошо, ирнэ Тайсэ. Позвольте вас заверить, что через пару недель вы полностью восстановитесь от полученных травм. Но я должен составить доклад для инквизиторов, поэтому давайте немного побеседуем.

— Почему я не могу пошевелиться? — это кома или безумие? Не знаю, но мне не нравится. Мне нужно обратно, в реальность, чтобы рассказать полиции о преступлении Димы. Пока деверь не успел спрятать улики.

— Вашему телу нужен покой. Я наложил стазис. Сложно убедить пациента не шевелиться, если у него будет то нога чесаться, то рука неметь. А так, нет физического дискомфорта, нет проблем с подвижностью, — арлин Шо белозубо улыбнулся, продемонстрировав кончики внушительных клыков. — Ирнэ Тайсэ, расскажите, что с вами произошло? Я подобное плачевное состояние видел последний раз у молодого воина, который не слишком разумно полез в логово болотного смертолюда. Но там все травмы объяснялись естественным образом.

— Меня зовут Таисия, не Тайсэ. Таисия Черниговская, если угодно.

— Простите, ирнэ Черниховская, — извинился врач, а мне захотелось его стукнуть. Ненавижу, когда коверкают имена, отчества, фамилии. Вот такой маленький пунктик, который особо жить не мешает, но и про себя забыть не даёт.

— Я попала в дорожно-транспортное происшествие. Автомобилем меня сбило, — толку спорить, если он вначале переврал имя, а теперь над фамилией издевается.

— Простите, не могу понять всего, что вы говорите, некоторые слова не могут быть переведены.

— Мы говорим с вами на русском языке, что же непонятного, доктор? — вот от кого не ожидала подобных выкрутасов, так это от своего воображения. Никогда не испытывала склонности излишне фантазировать. Все книги, которые я читала, были о моих современницах и о любви, конечно. Единственный раз, когда по-настоящему столкнулась с фантастикой, мы с Лёшкой смотрели Хоббита. И, будем честны, не впечатлил меня этот жанр.

— Ошибаетесь, ирнэ. Понимание между нами есть благодаря вот этой новейшей разработке моих коллег. Прибор создаёт поле, в пределах которого мы будто говорим на одном языке, а по сути каждый на своём. Я, например, разговариваю на чистом лоринтарском.

Это он вот про ту квадратную коробочку, прикреплённую к широкой портупее, пересекающей грудь, говорит? Может, стоит внимательнее присмотреться к врачу? Вдруг помимо рогов и ушей есть что-то такое же примечательное.

— Но, мне кажется, вам будет полезнее поспать. Я усыплю вас на несколько часов. — И потянулся к моей голове. Свою пусть трогает. Вон какие рога шикарные. И волосы серебристые, в тугую косу убранные. Есть чем пальцы занять. Если всё действительно реально, нужно придумать, как вернуться домой.