Читать книгу «"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19» онлайн.

Судя по всему, разглагольствовать оратор был готов еще долго. Ну и пусть. Орловский потихоньку двинулся прочь. Мало ли какие слова говорят люди?

Георгий не верил, что предложения говорившего хоть сколько-нибудь реальны. Вода вышла из берегов, и никакие словесные увещевания не в состоянии загнать ее в новое русло. Тут нужен труд, тяжелый, кропотливый, тот самый труд, на который абсолютно не способны эти господа, всю жизнь провитавшие в эмпиреях и даже сейчас не желавшие опуститься на грешную землю.

В нежелании слушать словесный понос Орловский оказался не одинок. Многие потянулись в разные стороны, и остались лишь те, кому все равно было нечего делать и было все равно, чему внимать. Благо, времени до отправления хватало и надо было его чем-то занять.

Прохор где-то отстал, и Орловский в одиночку прошелся по импровизированному рынку. Ему удалось купить за порядочную сумму полкаравая хлеба, а потом еще, тоже за деньги, похлебать у какой-то торговки супа. Суп был не сказать что вкусный, но еще теплый, даже со следами мяса, и Георгий выхлебал всю миску с жадностью, как и стоявшие рядом и тоже купившие по порции солдаты.

После еды самочувствие немного улучшилось, зато вновь захотелось курить, и Орловский отошел в сторону. Рядом разгорался новый митинг, черт знает какой за день. Юноша, едва ли не мальчик, в гимнастической куртке влез на стоявшую пустую телегу и с чисто юношеским восторгом воскликнул:

– Люди! Милые братья и сестры! Граждане! Вот вы тут ходите и не подозреваете, что свобода не просто делает людей вольными и независимыми! Она помогает отрастить крылья, подобно птице воспарить в небеса, взлететь над суетой и окинуть сверху взглядом весь счастливый мир!

– Тоже, гусь крылатый нашелся! – прокомментировал чей-то голос под смех своих товарищей.

– Да не гусь он, а ангел, – возразил другой. – Только крыльев чегой-то не видать!

– А их и не увидишь. Мамаша все перья на подушку выщипала!

Бедный мальчишка, поневоле подумал Орловский. Юноша просто сошел с ума от счастья, о котором так долго твердила пресса всех направлений, вот и вообразил черт знает что. А толпа и рада поиздеваться над больным, хотя его пожалеть надо.

Или безумие наступило от горя? В мечтах многое выглядит прекрасным, но стоит с ним столкнуться наяву…

– Да послушайте же! – воскликнул гимназист. Он не стушевался от насмешек, как большинство людей, окажись бы они на его месте. Нет. Похоже, он ощутил лишь досаду от людского непонимания и теперь горел желанием убедить толпу в том, в чем свято был уверен сам. – Да оторвитесь вы от забот! Вдумайтесь: раньше вас угнетали, пытались убедить в том, что вы рождены лишь ползать, но сейчас оковы пали, и с исчезновением этой тяжести вы все можете летать. И не только в поэтическом смысле, а и буквально! Отныне человек свободен во всем, и ему по силам исполнение любой мечты. Главное – это захотеть. И больше ничего. Только желание должно быть по-настоящему огромным, и тогда оно непременно сбудется.

– А я вот хочу мильон, да все никак найти не могу! – не выдержал кто-то из слушателей. – Может, хочу мало?

– Бабу, и чтобы в теле!

– Пожрать от пуза!

– Вин господских!

– Царские палаты!

Каждое высказанное вслух пожелание сопровождалось хохотом, и гимназиста на какое-то время стало не слышно. А он все пытался говорить, порывался донести до людей свою безумную и никому не нужную правду.

Наконец собравшиеся отсмеялись, притихли. И тогда вновь над площадью разлетелся ломкий юношеский голос:

– Да что вы такие приземленные?! Бабу да пожрать! Раньше, что ли, этого не могли? По-вашему, мечта – это выпить вина? Да не мечта это, так, желание! А мечта… Мечта – это нечто светлое, радостное, то, что поднимает нас над животным миром, возвышает душу, делает ее чище и добрее.

Гимназист обвел взглядом слушателей, ожидая от них мгновенного перерождения, но тут чей-то голос ехидно поведал:

– Ага! Щас возвысится, взлетит и как нагадит нам всем на головы!

Слушать дальше этот фарс Орловский не стал. С самого начала марта одни непрерывно говорили и превозносили свободу, другие насмехались над говорившими, и, казалось, этой говорильне не будет конца. Словно прорвало плотины, и люди вдруг ощутили потребность непрерывно молоть языком. А так как у многих не было ни запаса слов, ни фантазии, то и их речи сводились к самым простейшим потребностям.

Буквально в течение нескольких дней с людей словно слетела прикрывавшая их шелуха, куда-то напрочь подевались любовь, доброта, героизм, самопожертвование, чувство долга, элементарная порядочность, наконец, и обнажилась подлинная людская сущность.

Орловский вспомнил, как толпа самозабвенно громила их госпиталь, убивала раненых офицеров, каждый раз пытаясь придумать нечто новенькое, небывалое. Вспомнил свой бессильный страх перед ней, невольное ожидание своей участи…

Его спасло лишь то, что он был уже выздоравливающим. Да и погромщики действовали стихийно и не догадались окружить здание со всех сторон. Георгий с тремя соседями по палате выпрыгнули в окно, сумели затеряться в темных улицах и, когда нарвались на каких-то вооруженных бандитов, успели первыми открыть огонь.

Воспоминание нахлынуло с такой силой, словно это все произошло час назад. Орловский шел, расталкивая стоявших, а перед его мысленным взором вновь стояли картины погрома, бессмысленного и беспощадного, в полном соответствии со словами классика.

Внезапный слитный вздох толпы, кое-где сопровождаемый матом, вернул Георгия в день сегодняшний, заставил невольно оглянуться, посмотреть на то, что его пробудило.

– Мать моя!.. – невольно слетело с языка.

Там, позади, над толпою медленно поднимался в воздух давешний гимназист. Он не размахивал руками, подобно птице, вообще почти не двигался и тем не менее каким-то образом взлетал ввысь, словно перестали действовать не только законы общества, но и законы природы.