Тайны богинь (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Мы договорились, — прошептал он и испарился, оставляя восторженную Миладу в одиночестве.

Глава 22

Я выбрала Лилиту. Она всегда была благоразумнее и спокойнее. Позвала свою луноликую сестренку в тот момент, когда Линдита развлекалась с Лео. Обычно мы не смотрим на людей в такие интимные моменты, но тут я была вынуждена не сводить с этого гнилого человека глаз.

Завидев любимого в объятиях сестры, Лилита замерла истуканом. Сколько она так простояла — не знаю! А затем она заплакала! Совсем по-человечески, всхлипывая и шепча что-то себе под нос. Я обняла свою сестренку, успокаивая ее. А она вырвалась и поспешила в мир.

В тот день люди почувствовали всю силу гнева богинь. На мир опустилась абсолютная тьма! Солнце и луна сошлись в битве за это грязное человеческое отродье!

Всерьез испугавшись за жителей нашего мира, я спустилась в мир! Пыталась остановить сестер, но они ничего вокруг не слышали и не видели.

Пока к нам не пришла Маланья. Моя весенняя сестренка, словно львица, накинулась на сестер, растаскивая их в разные стороны. Осыпала их какой-то пыльцой, приводя в чувства. А потом с гневом в голосе принялась говорить. Что они ведут себя не достойно, что люди не заслужили испытывать на себе силы богинь, что они не виноваты, что их богини — дуры! Моя милая нежная младшая сестренка совершенно не стеснялась в выражениях, произнося такие слова, что я никогда даже не слышала, но прекрасно поняла их смысл!

«Да этот мерзавец с гнилой душонкой не достоин даже волоска с ваших бедовых голов!» — выкрикнула Маланья и развернулась в сторону Лео. Она хотела доказать сестрам, что его душа черна, но Лео исчез!…

Из откровений Маргариты.

Павла подгоняла свою лошадь, двигаясь по краю Бесконечного леса в сторону Ярграда. Несколько дней назад Агата рассказала им про Леонэля и про то, что он показывался на глаза многим людям в Андоре, уверяя, что он теперь их истинный бог. В том числе являлся и княгине Отсане, а значит был во дворце. Ведь, чтобы обнаружить Леонэля, ворожеи должны были почувствовать его силу, а потом с помощью своего дара отследить лживого бога. План был хорош, до тех пор, пока Павла не поняла, что этот самый дар внезапно пропал. Уже подъезжая к дворцу Андора, женщина почувствовала странное ощущение внутри — будто что-то в один миг исчезло. Что-то очень важное, очень нужное. Часть души. Вмиг навалились тоска, одиночество, апатия. Павла притормозила лошадь и спешилась. Прижала руки к груди, слушая учащенный стук сердца. И с каждым новым ударом понимала, чего она лишилась. Рука взлетела к кулону. Черный камень был холоден, словно лед.

— Леонэль! — прошептала Павла. — Зря ты вышел в свет! Зря ты затеял эту игру! Зря ты думаешь, что мы слабые и глупые человечки! Ты очень ошибаешься, Лео! Ты самонадеянный идиот, раз связался с моими сестрами!

Но Лео не ответил. Понимая, что во дворце ей делать больше нечего, женщина оседлала лошадь и развернула ее, дергая за поводья, в сторону выезда из города. Если она потеряла силы, то и девочки тоже. А значит в таком случае они отправятся в безопасное место — Ярград!

Двигаться через границу Ярграда и Икера было опасно, и Павла поскакала к Бесконечному лесу. Через него можно было легко пробраться в Беловодье. Так она думала… пока не почувствовала слежку. За ней двигались три всадника, нагоняя ее. Павла поторопила своего коня, но мужчины оказались быстрее. Один из них выхватил меч и собирался нанести лошади ворожеи ранение. Женщина резко развернула ее, уводя от удара. Но путь им перегородил второй всадник. Лошадь Павлы от испуга встала на дыбы. Ворожея, не удержавшись, выскользнула из седла и рухнула на землю, потеряв сознание.

Когда Павла открыла глаза, она уже лежала не в лесу, а в большой комнате без окон и дверей на огромной кровати с легким полупрозрачным балдахином. Женщина присела по постели, касаясь пальцами затылка. Но на ее удивление — голова даже не болела, а в теле разливалась приятная слабость и никакой усталости и боли.

— Проснулась, жена моя? — раздался ласковый голос. Балдахин колыхнулся и на кровать присел мужчина с длинными белесыми волосами, одетый в белоснежную рубаху и такие же брюки. — Как спалось, любимая?

Павла помотала головой. Жена? Любимая? Быть такого не может! Была она любимой… но это было так давно, и она сама от этого отказалась. Добровольно! Ради дара, ради людей. Взяла обет безбрачия, стала приносить Маланье молитвы, чтобы любимый забыл ее и полюбил другую. Маланья смиловалась… послала мужчине новую женщину и даже забрала любовь из сердца Павлы. Не до конца, конечно, воспоминания же остались. Но Павле больше не было больно! Да и некогда было страдать. Начали появляться новые сестры, приходилось заниматься их обучением. К тому же Пелагея внезапно сказала, что чувствует угрозу! Что ей нужно спрятаться, чтобы не растрачивать свою силу на помощь людям, а полностью отдаться изучению и получению новых знаний для молодых ворожей. Павла послушалась сестру и объявила всему миру о ее смерти. А Пелагея ушла в закрытый домик, где когда-то родились первые ворожеи: Ярослава и Мирослава. Павла же стала старшей сестрой и наставницей.

— Ну что ты молчишь? — отвлек ее от размышлений все тот же мужчина. Он улыбнулся своей притягательной улыбкой, а Павлу прошибло осознанием.

— Леонэль!

— Конечно, любимая! Но ты можешь звать меня Лео. Пусть я останусь Леонэлем для людей, что вскоре поклонятся нам.

— Нам?

— Ты моя жена, а значит богиня! Нужно просто завершить обряд! — он потянулся к прикроватной тумбочке и взял небольшой серебряный ножик.

— Убьешь меня, чтобы забрать душу, которая содержит в себе силу ворожей? — прищурилась Павла.

— Ну что ты, любимая! Разве я могу причинить тебе боль?! — искренне удивился Леонэль. А потом выдал очередную дивную улыбку и как ни в чем не бывало произнес: — Ты сама себя убьешь!

— Я? Сама себя?

— Да… ради меня!

— Ни за что! — четко и громко произнесла Павла.

— Ты не сможешь отказать мужу! — уверенно произнес Леонэль.

— Могу! И ты мне не муж!

— Муж, — заверил лживый бог, кивая на ее руки, лежащие на коленях.

Павла опустила глаза, разглядывая свои ладони. На их тыльной стороне были нарисованы руны, концы которых, словно браслеты, опоясывали запястья.