— Какого??..
Кто-то вырубил Шахова, о толкнул от меня моих убийц, уходящим сознанием увидела ночного сталкера… капюшон и длинный плащ… после чего ушла в бессознательное состояние…
ГЛАВА 4
Тёмный подвал. Я лежала на жёстком матрасе старой кровати с железными мерзкими, прутьями. Скрипящей и противной. Мои руки были крепко связаны верёвкой. Одежда пропахла запахом крови и пота. Я испачкалась в грязи. Пальцы на ногах замерзли и не ощущали холода. На одной из стен висели фотографии… мои фотографии… В воздухе раздался визг и кожаный хлыст ударил мне по плечу. Ещё удар и ещё… Куски разорванной одежды валялись по всюду.
Из темноты вышел высокий мужчина. На его лице красовалась карнавальная маска… маска какого-то восточного королевича или Принца. При чём маска одетая под капюшон закрыла его лицо, цвет волос, какие-то ярко бросающиеся в глаза приметы особые, единственной запоминающейся деталью были ярко горящие похотью и… движимые смертью чёрные слово уголь из глубинных шахт, такие же холодные и одиноко безжалостные глаза.
Фигуру скрывал длинный, объёмный плащ, поэтому понять к какому её типу он принадлежит оказалось сложнее, чем то себе я предоставляла.
Тонкие, длинные пальцы крепко сжимали плеть. Он медленно шёл в моём направлении. Хлыст упал на пол. Мужчина подошёл к столу. Он стоял и рассматривал орудие пыток. Старые пилы, тупой топор, скальпель и много другого. Мне стало не по себе. Неужели, он выбрал меня своей новой жертвой?! Внутри всё от страха сжалось, по коже морозным холодом поползли мерзкие мурашки… С минуту он молча смотрел на меня, так, как смотрят на кого-то, кого давно не видели, того, кого так долго ждали и наконец встретили
Безумец взял в руки тонкую иглу. Повертел её в руках… посмотрел снова в мою сторону и я услышала то, от чего даже диплом психолога не сможет защитить меня
— Ты знаешь если загнать иглу под ногти, то будет очень больно…
Меня передёрнуло… кажется, именно сейчас я была уже на грани того, чтобы спустить в унитаз не только диплом психолога, но и все ошибочно хитрые практики которым нас обучали… хотя крохотная надежда на то, что мне удастся найти выход из его плена или хотя бы избежать пыток и издевательств хоть и таяла с каждой секундой, но всё же внутри теплила толику согревающей крохи угасающего пламя спасения…
С иглой в руках, он присел на кровать, я вздрогнула, стараясь не поддаваться паники и эмоциям, но…
— Зачем ты это делаешь? — (от холода моё тело дрожало, а от крика я охрипла.) — Где-то в глубине души… ты хороший человек, я верю ты…
— Незабудка, ты думаешь, я хороший? Ты дура, если так думаешь. Как обидно. Видимо я в тебе ошибся…
В его руках возник нож… он повертел его в руках… Рукоять украшена драгоценными камнями… а лезвие такое тонкое и должно быть острое… резко, его рука схватила меня за волосы и подтянула к своему хозяину, который втянул запах моих волос, и хрипло прошептал, приставив лезвие ножа к моему горлу… слегка надавил, царапая бледную от дикого страха, чувствительную кожу
— Ты боишься смерти, психолог?
— Нет.
Прошептала глядя в чёрные глазницы его бесчинства…
— Значит, боишься боли… я угадал?
— Угадал
Сглатывая, призналась я, пытаясь наладить с ним контакт…
Лезвие прошлось ниже… опустилось на плечо… слегка оцарапал кожу…
— Как ты думаешь, психолог, кто из нас будет первым? Твой напарник найдёт тебя или я вскрою тебя наживую?
— Посмотрим…
Убийца усмехнулся… убрал нож, опустив голову, рассмеялся…
— Нет, не ошибся… ты другая… не такая как они… скажи психолог, ты же психолог, врач психологических наук… так скажи Принцесса, как думаешь, почему я такой? Почему таким стал?
Незаметно, нащупала позади себя заострённый пруток… начала активно работать руками, в надежде перерезать верёвки…
— Все комплексы идут из детства. Тогда и начинает рушится психика.
— Детство… Моя мать была пьяницей, а отец сдох когда мне было 6 лет. Мать водилась с бомжами. Несколько раз она пыталась избавится от меня. Заводила в глубь города, куда-то далеко в посадку и бросала меня. Я каждый раз возвращался дамой. Она пропивала все и водила к нам собутыльников. Все они избивали меня. Мне нечего было есть и я воровал. Ты знаешь как противно преступать закон а шесть лет? А знаешь, как к тебе относятся в детском доме?! Нет не знаешь. У тебя было все. Принцесса…
Я была на грани истерики, потому что прекрасно понимала его… я чувствовала, как верёвки сзади начинают поддаваться, истончаются, как рвутся медленно, нить за нитью… так же ниточками тянулся и наш с душегубом разговор…
— Ошибаешься… я понимаю тебя