— Так вы превратились в птиц! — рассмеялся я. — Летом на север, а осенью в теплые края… Неплохо устроились ваши фермеры.
— Вы считаете, что фермеры у нас составляют какой-то отдельный класс? Нет, мы не знаем никаких классовых различий. Все мы рабочие и все фермеры. Весь земной шар — наше большое хозяйство. Мы живем на земле, обрабатываем землю, на ней стоят наши фабрики, — теперь старушка-Земля стала настоящей матерью всего человечества.
То было нечто настолько грандиозное, что мой разум отказывался это понимать. Я лишь сознавал, что человеческое существование стало более обеспеченным, чем в мое время.
— Найду ли я работу? — нерешительно спросил я.
— Конечно. Как только выздоровеете. Не думайте об этом сейчас.
— И вы не боитесь лишнего рта в вашем обществе?
— Чего нам бояться? Наши машины способны выработать столько жизненного продукта, что мы могли бы даже принять у себя жителей других планет, если они существуют.
В дверь кто-то поскребся. Ласси побежала открывать. Вошел оставленный нами в парке медведь.
— Ой, Урсус! ты пришел обедать? — воскликнула девушка и обняла зверя за голову. Тот заурчал, отвечая на ласку.
— Чем же вы его накормите? У него-то уж точно нет рабочей карточки, — пошутил я.
— Нет, есть… Урсус играет с детьми и помогает в тяжелых работах, когда невозможно применить машины. Я его вырастила и он живет здесь у меня, как единственный член семьи, — сказала Ласси. (Позднее я узнал, что Ласси была сиротой.)
Урсус получил свой паек.
— Я ставлю опыты, изучая интеллект медведя, — стала рассказывать Ласси, когда мы закончили обед и меня прикатили в гостиную.
— Урсус, ударь три раза.
Медведь послушался.
— Теперь пять.
Медведь выбил лапой пять.
— Превосходно! — воскликнул я.
Глэдис сказала, что мне пора возвращаться в больницу для дальнейшего лечения.
Я обратил внимание на обстановку дома.
— Как вы достаете такую мебель, ковры, картины? Это же страшно дорого!..
— Обмениваем на те же рабочие карточки.
— Но как?… Сколько нужно карточек, чтобы обзавестись подобной роскошью?!
— Все, в чем мы нуждаемся, мы получаем с наших общественных складов — достаточно лишь показать обычную рабочую карточку на тот день, когда нам что-либо требуется.
Я удивленно вытаращил глаза на Глэдис.
— Что вас удивляет? Мы одинаково трудимся, изготавливая все необходимое, и одинаково получаем все нужные для жизни вещи.
После мы попрощались с Ласси; я потрепал за ухо ее медведя, и Глэдис покатила мое кресло в направлении больницы.
Солнце весело сверкало над городом…
Дети бегали по улицам, поливали цветы, пуская из колонок трещотками воду; мыли также тротуары и мостовые. Смеялись, кричали.
— Это их работа, — сказала Глэдис.