— А не личная встреча, потому что ты сам дурак. Нужно было вести себя правильно, а не бросаться пустыми угрозами. Пока не изменишь своё отношение ко мне и к Его Величеству, пока не поймёшь, что такое — дворянская честь и верность, будешь довольствоваться только перепиской.
Он сделал большой глоток. Я тоже отпил вина, продолжая молчать.
— Первое письмо можешь написать сейчас, его доставят. Об остальном узнаёшь у Рёски.
Допив бокал, генерал меня покинул. Вскоре какой-то офицер принёс мне письменные принадлежности. Письмо. Не знаю, доставят его Оли или нет, но напишу искренне. На случай если доставят, я попытаюсь её успокоить и заверить, что скоро всё будет хорошо. Если не доставят, а сами почитают и посмеются — от меня не убудет.
Послание получилось тёплым, но всё же кратким. Я не мог ничего рассказывать о том, что делаю, поэтому написал только о своих чувствах. Просил ждать и верить в меня. Выразил надежду получить от неё ответное послание.
Последнее вряд ли будет возможно. Осталось немного, совсем немного. Если мы идём за храмовниками, то всё решится в ближайшие дни.
— Готов? — спросила вошедшая Рёска.
— Да.
Она забрала письмо, не скрываясь от меня, пробежалась по строкам. Я не возмущался.
— Жди меня снаружи. Отправлю почтового сокола, и мы выезжаем.
Когда она вышла на улицу, я стоял у свежей коняшки и кормил её морковкой. Занимавшийся лошадьми старичок оказался словоохотливым, да и лошадей любил. Я спросил про свою кобылку, мой интерес и забота старичку понравилась. Он принёс пару морковок и просил покормить животинку. С лошадками обращались не слишком хорошо, война. Не наплевательски, конечно, но сменных лошадей не особо жалели.
— Едем, — бросила одарённая.
В этот раз нас на каждом углу не останавливали. Когда выбрались из города, Рёска не стала ускоряться, двигаясь неспешной рысью. Я пристроился рядом.
— Храмовники активизировались в последнее время. Не думаю, что по своей воле, скорее война заставила их шевелиться. Постоянные сборы, рекрутские наборы, войска повсюду. Приходится как-то реагировать.
Я молчаливо согласился.
— Пусть генерал и сказал, что наша цель — перебить всех, но я попрошу тебя взять как можно больше живых. Нам нужна информация. Храмовники сейчас хаотично перемещаются между своими укрытиями. Есть хороший шанс узнать о других тайных лёжках у любого противника, даже рядового. Понял?
— Да, — кивнул.
— Сможешь? — Рёска требовательно посмотрела на меня.
Никого не убивать? Учитывая, как могут огрызаться сильные храмовники?
— Сильных, если встретим, придётся валить. Я видел их в деле. Проблема не в их личной силе, а в способности вызвать какую-нибудь опасную дрянь. Или самим в дрянь превратиться.
Спорить девушка не стала.
— Знаю, потому и спрашиваю. Я тебя своими глазами в бою ещё не видела.
— Я... Постараюсь взять как можно больше пленных, — обещаю. Лгу.
Получаю в ответ кивок:
— Спасибо, сильно облегчишь мне жизнь.
Некоторое время мы ехали молча.
— И кончай уже... Прояви лояльность, и всё для тебя с волчицей закончится хорошо.
Промолчал. Слишком хорошо знал, какой ценой в этом мире даётся лояльность вассалу, как мало она стоит для сюзерена. Рёска вздохнула и пришпорила лошадь.
Снова бесконечная дорога. Грязь под копытами лошади, прохладный ветер и хмурое небо. Если как-то так и выглядит работа королевского сыщика, то я удивляюсь, как им вообще удаётся кого-то находить. Время от времени мы догоняли и обходили небольшие пешие отряды, иногда попадались группы, идущие навстречу. Один раз обошли обоз из нескольких повозок, охраняемый мрачными ребятами с винтовками. На ночлег остановились сильно после заката. Похоже, Рёска ехала в какое-то конкретное место.
Несколько домов, два из которых сгорели, лежали в стороне от дороги. Свет в окнах не горел. Но девушка уверенно свернула туда, я, естественно, за ней. Вскоре мы подъехали к центральному домику, мало отличающемуся от остальных. Дверь со скрипом открылась и на улицу выглянуло небритое мужское лицо.