— Что там у тебя происходит?
— Я делал кофе.
— Тебе нужен телефон на кухне.
— Я же сказал, нет. Кто там тебе звонил?
— Ошиблись номером.
— Хорошо, что ты не пропустил этот важный звонок.
— Ну, так или иначе. Где ты был вчера вечером?
— Где ты и сказал. Кеннеди.
— Брось Джон, — сказал Келп, — не надо доить шутку.
— Какую шутку не доить?
— Ты не крал ни какого рубина стоимостью двадцать миллионов долларов из аэропорта Кеннеди прошлой ночью, — прозвучал раздражённый голос Келпа.
— Совершенно верно, — сказал Дортмундер, — Кто тебе такое сказал?
— Ты сказал. Я пошутил по поводу громкого ограбления в аэропорту Кеннеди прошлой ночью и ты — …
— Да, я был не далеко от аэропорта. Правильно.
— Не рядом с аэропортом, а в аэропорту.
— О, мы не так поняли друг друга.
— И как, удачно прошло твоё …
— Ээээнди.
— Что?
— Ты возможно не единственный, кто ставит прибамбасики на своих телефонах.
— У тебя есть что-то конкретное ко мне?
— Ты когда-нибудь слышал о прослушке?
— А ты хочешь кого-то прослушать?
— Никого. Но если представить, так, веселья ради, что полиция или кто-то ещё поставил жучок на твой или на мой телефон.
— С какой целью?
— Ну, чтобы узнать, совершал ли кто-то из нас недавно какое-либо преступление.
— О, я понимаю, к чему ты клонишь.
— А ещё, — сказал Дортмундер, — не бывает рубинов стоимостью 20 миллионов долларов.
— Гораздо больше, — сказал Келп. — Он бесценный. О нём сейчас говорят во всех газетах и новостях.
— Ещё вчера вечером я и не думал, о таких больших цифрах, — сказал Дортмундер и телефон вновь издал гук-ик, гук-ик, гук-ик. — Опяяяять, — сказал Дортмундер, — Всё пока.