— Ага, — ответил Вольный одним длинным прыжком достигнувший оппонента. Прямой, колющий он направил в живот, а высокий, рубящий — в голову.
Мужчина качнул корпусом избегая удара в живот. А меч, направленный в голову мужчина отвел в сторону своим. Свободная ладонь сжалась в кулак и направилась бессмертному в голову. Тот не просто смог извернуться и избежать удара, но и быстро перехватить своё оружие так, чтобы вытянутая рука оказалась в своеобразных «ножницах». Сиху успел убрать руку и подставить под «ножницы» свой меч. Тарас тут же повернул кистями рук и клинки заскользили вдоль вражеского лезвия. Наёмник еле успел вывернуться от такой атаки. Отсутствие гарды налагало свои ограничения.
Мужчина сделал рывок назад и Вольный тут же последовал за ним. Сиху резко рванул вперед. Скорость его удара многократно увеличилась, но бессмертный опять странно извернулся и сумел принять удар на широкую плоскость своего клинка.
Расслабленная улыбка исчезла с лица Сиху. Он мог закончить этот бой в один миг, но тогда от этого не было бы никакого прока. Ему требовалось держать себя в рамках, а с этим парнем… Это было не так уж легко. Его движения были странными. Сиху был наёмником уже почти полвека и успел поведать всякого. Однако, такую странную манеру движения он видел впервые. Противник никогда не останавливался на месте, беспрерывно двигаясь и нанося удары, когда была возможность. Про избегание атак и говорить не стоило. Сиху в его положении точно пропустил бы пару. Он порой еле сдерживался чтобы не показать на лице своё удивление. Бессмертный прыгал, приседал, скакал, крутился и боги знают, что ещё. Всё вместе это создавало некий беспорядочный, хаотичный ритм под который Сиху не мог подстроиться.
— А мальчик то неплох, — тихо сказал мужчина, раскидавший ножи по карманам. Он не думал увидеть что-то интересное, но сейчас неотрывно наблюдал за поединком.
— Неплох? — Тифлинг удивился такой оценке, — да будь у них равные характеристики Сиху уже валялся бы в луже собственной крови.
— Будь у них равные характеристики, Сиху никогда не взял бы в руки старый клинок без гарды, — возразила Вильма, — но я понимаю, о чем ты говоришь. У него странный стиль. Никогда не видела ничего похожего.
— Не правда.
Рядом с троицей материализовался Филис.
— Вы все видели что-то похожее.
— И где же? — спросила наёмница.
— Вы правда ещё не поняли? — удивился ассасин, — вспомните как детвора на улице играет с деревянным оружием.
Есть вещи, которые один раз увидишь и уже не разглядишь. Тут был примерно тот же эффект. Как только они услышали объяснение ассасина, то тут же начали сходство в движениях. Только движения детей были неэффективным баловством, а движения этого бессмертного напротив — крайне эффективными, даже пугающими.
— Это как же надо было умудриться научиться так сражаться?
Тифлинг не адресовал этот вопрос кому-то, но Филис с кислым лицом ответил:
— Ты посмотри на его лицо. Сиху уже начал давить на него, а у него это выражение холодной готовности даже не дрогнуло. Все мы уже знаем, как он умудрился научится так сражаться.
Мрачные мысли быстро опустили настроение всех четверых.
Глава 25
В Дастриусе хватало суровых мест, где жестокость разумных существ переходила все границы и достигала тех, кого касаться не должна была — детей. Дела действительно плохи, если ты видишь на улице толпы детей, которым приходиться воровать и драться за еду. Когда им приходиться не жить в счастливом детстве, а выживать в суровом, взрослом мире. Таких видно сразу.
Это угадывалось в пришедшем бессмертном, но не складывалось с его умениями. Дети улиц умеют за себя постоять, но они не профессиональные бойцы, да и с оружием вроде мечей сталкиваются редко. В тесных улочках трущоб преобладают кинжалы, заточки и дубинки. Причем от некоторых экземпляров даже у бывалых вояк волосы дыбом встанут, когда они представят какие ранения способно нанести такое оружие.
В Вольном проглядывалась непоколебимые спокойствие и дисциплина. Такой нет у наёмников или даже в армии. И сейчас мы говорим не про дисциплину вроде исполнения устава или приказов. Речь идёт о внутренней составляющей личности. Внутренне закалённые люди всегда остаются спокойны, здраво рассуждают в любой обстановке, даже когда понимают, что шансов выжить не осталось.
Дастриусу были знакомы такие личности. Члены орденов. В этом мире существовало несколько орденов, отдельных или являющихся частью какой-то организации или государства, где были собственные воины. Туда набирали детей на обучение практически с младенчества. Сами по судите, ребенок в считанные годы осваивает двигательные функции своего организма, учиться взаимодействовать с окружающим миром, осваивает язык. Дети, как губки, впитывают то, что ты им даешь. А теперь представьте, каким будет результат, если давать им впитывать навыки связанные с ведением войны?
Уже к тринадцати-четырнадцати годам, на щедром пайке, эти уже здоровые юноши превращаются в настоящих матерых воинов, знакомых с чувством, отнятия жизни. Ну а к концу сурового обучения из них получаются настоящие машины по уничтожению противника. Отсутствие страха и любых сомнений, в купе с привитыми с самого детства умениями сражаться делают им репутацию. Бывали случаи, когда противник, обладающий многократным превосходством в численности, банально боялся вступать с ними в бой. Ведь они знают, что противник не дрогнет, не отступит, будет сражаться до последнего и постарается забрать с собой на тот свет как модно больше врагов.
И этот бессмертный очень походил на выходца такого вот ордена. Бессмертные не помнят ничего о своём старом мире, откуда пришли их души. Из-за своей расхлябанности и бессмертия они многих бесили. Большинство считает, что мир из которого они прибыли был подстать им. Но четверка наёмников, да и сам Сиху больше так не считали: в таком мире не мог появиться Вольный. Человек, который даже потеряв воспоминания о своём родном мире, не потерял свою холодную подготовку. От осознания этого факта Вильме почти поплахело. Неужели во всех мирах разумные существа воюют друг с другом? В том, что Вольный был живым оружием сомневаться не приходилось.
Сиху уже давно перешел любые разумные границы в поединке с этим бессмертным, но тот до сих пор держался. У всех присутствующих пошли мурашки от понимания того, какую силу нужно использовать чтобы взять живьём этого трёхуровневого бессмертного.
Тарас отлетел в сторону. Он принял удар Сиху на «крест», но его все ровно отнесло в сторону. Рук парень уже почти не чувствовал. У противника было было одноручное оружие и по идее имея два меча он не должен принимать его на скрещенные мечи. Это способ применяется к длинному оружию: чему-нибудь древковому, либо двуручному. Только вот в ударах оппонента столько силы, что если он попытается защититься одним мечом, то тот под давлением в лучшем случае вылетит из его руки, а в худшем — вопьется в него самого.
Ему удалось нанести пару мелких порезов противнику, пока тот в полной мере не оценил его подготовку. Когда же иллюзии о его способностях исчезли и Сиху начал наращивать кол-во используемых сил, Тарас уже не мог его зацепить. Все его уловки шли на сохранение своего собственного здоровья. И их количество с каждой минутой боя сокращалось. Теперь у него практически ничего не осталось. Оппонент был быстрее его и уклоняться от атак он уже успевал. Только выставлять блок, да и то руки совсем забились. К тому же и ранений на нём хватало. Ничего критичного, только порезы средней и малой тяжести, тем не менее кровопотеря медленно стачивала его запас сил. А запас сил у этого тела был совсем крошечный.
— Давай на этом закончим, — сказал Сиху и его оружие тут же испарилось.
Мужчина повидал достаточно чтобы понять, когда человек загнан в угол. А ему, несмотря на всё своё превосходство, очень не хотелось узнавать, как в таком случае будет действовать этот бессмертный.
Тарас еще не успел опустить мечи, как над головой появился мягкий свет. Порезы на его теле быстро затянулись, без всякой боли. Слабость отступила, руки быстро вернулись к нормальному состоянию.