Первая конная армия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Наконец 31 октября, когда мне, по данным разведки корпуса, уже стало известно, что 11-я дивизия движется в направлении Землянска, последовала директива Реввоенсовета Южного фронта командующему войсками Внешнего района обороны Южного фронта с требованием безотлагательно передать 11-ю кавдивизию в оперативное подчинение и на все виды довольствия Конному корпусу. Я немедленно же отдал приказ о сосредоточении дивизии в Землянске.

Для передачи этого приказа был послан эскадрон 32-го полка 6-й дивизии под командой Собакина. Кроме того, Собакину было приказано передать начдиву Матузенко, что все донесения о ходе боевых действий дивизии направлять в штаб корпуса, который переместился в Стадницу.

2

31 октября дивизии корпуса перешли в наступление в направлении Касторной. 4-я дивизия успешно продвигалась. Ее передовые части, сбивая заслоны противника и захватывая пленных, заняли Меловатку, Стар. Ведугу, Гнилушу. Противник отходил в направлении Касторной и Нижнедевицка.

Однако успешное наступление 4-й дивизии не было поддержано 6-й дивизией. Вместо того чтобы преследовать отступающего противника и закрепляться в занятых пунктах, начдив 6-й Апанасенко приказал дивизии отойти на исходные рубежи. При этом он прислал такое нелепое донесение, что я был вынужден сейчас же выехать в район расположения его дивизии.

Вот выдержки из этого донесения: «Доношу, что в 13 часов противник был сбит и преследовался нашими частями вплоть до Киевка (Ниж. Веду га). Силы противника до шести полков кавалерии. Главные силы вверенной мне дивизии отошли и расположились: Титовка, Лосевка, Шумейка, Латное… Противник отходит в западном направлении. Необходимо было бы совместно с 4-й кавдивизией в самом непродолжительном времени нанести противнику решительный удар… Прошу сообщить, где 11-я кавдивизия и что сделала 8-я армия у ст. Лиски».

О чем думал Апанасенко, когда писал это донесение, просто трудно понять. Противник отходит в западном направлении, а Апанасенко отводит свою дивизию в противоположную сторону. Части 4-й дивизии, пробиваясь вперед, так нуждаются в поддержке, а Апанасенко, самовольно уведя свои части в тыл на теплые квартиры, философствует, что «необходимо было бы совместно с 4-й кавдивизией в самом непродолжительном времени нанести противнику решительный удар».

Не зная, что у него делается на флангах дивизии, Апанасенко как командующий фронтом запрашивает: «что сделала 8-я армия».

В штабе 6-й дивизии, в присутствии командиров бригад, я разобрал донесение Апанасенко и объявил, что за нерешительные действия и неумелое руководство частями, за безответственное отношение к поставленной дивизии задаче он отстраняется от командования дивизией и назначается командиром 2-й бригады 6-й дивизии. Вместо Апанасенко начальником 6-й кавалерийской дивизии я назначил С.К Тимошенко, предупредив его и всех командиров бригад, что впредь каждый командир, нарушивший в какой-либо степени боевой приказ, будет предаваться суду Ревтрибунала.

Комиссару 6-й дивизии П.В. Бахтурову вместе с комиссаром корпуса А.А. Кивгела было поручено составить приказ по 6-й дивизии с обращением к бойцам и командирам в связи с вступлением Тимошенко в командование дивизией. В приказе, подписанном Тимошенко и Бахтуровым, отмечался пройденный боевой путь дивизии, мужество и геройские подвиги бойцов и командиров и ставились очередные задачи…

В заключение приказа говорилось:

В связи со сменой командования 6-й кавалерийской дивизии следует сказать о И.Р. Апанасенко, С.К. Тимошенко и П.В. Бахтурове.

Иосиф Родионович Апанасенко начал свою боевую деятельность с организации одного из партизанских отрядов в Ставропольском крае, а затем он создал Ставропольскую кавалерийскую дивизию, ставшую основой 6-й кавдивизии Конного корпуса.

Как командир он сложился в период партизанского движения, когда процветала «батьковщина», характерной чертой которого были своеволие партизанских вожаков и слабость дисциплины в отрядах.

После реорганизации партизанских отрядов в регулярные части Красной Армии у одних «батек» отрицательные черты партизанщины изживались быстро, у других медленно. Апанасенко долго не мог освободиться от пережитков «батьковщины». Это был глубоко преданный партии и народу командир, воевал он отважно, но иногда своевольничал, и за это его пришлось понизить в должности.

Семен Константинович Тимошенко, назначенный вместо И.Р. Апанасенко начальником 6-й кавалерийской дивизии, зарекомендовал себя храбрым воином и способным организатором. Обладая большой силой воли и беспредельно преданный делу революции, С.К. Тимошенко стал за короткое время одним из прославленных командиров дивизий Конного корпуса. Ярко вспоминается ожесточенный бой под Камышевахой весной 1919 года. Особая кавалерийская дивизия сражалась тогда с превосходящими силами противника. Положение было настолько тяжелым, что моментами казалось: не выдержим натиска огромных масс белоказаков, сомнут нас озверелые враги, прижмут к разлившейся в половодье реке Маныч, потопят. На главном направлении удара белогвардейцев билась бригада Тимошенко. Дрались его конники геройски, и впереди них в самом пекле боя, возвышаясь своей богатырской фигурой, сражался молодой комбриг Тимошенко. Он рубил направо и налево каким-то длинным мечом, да так отчаянно, что, казалось, от одного его удара падают на изрытую копытами коней землю несколько белогвардейцев. «Где он взял этот рыцарский меч, и почему меч гнется, как железная плеть, опоясывая врагов?» — думал я, наблюдая за полем боя с холма, окутанного утренним туманом. И хотелось мне видеть всех своих бойцов и командиров такими же сильными и мужественными, как Семен Тимошенко.

Можно было надеяться, что 6-я кавалерийская дивизия во главе с Тимошенко станет такой же высокобоеспособной, как и 4-я дивизия, тем более, что комиссаром ее стал один из талантливейших политических работников корпуса — Павел Васильевич Бахтуров. На всю жизнь у меня и у всех, кто знал Бахтурова, останется в памяти образ этого мужественного большевика, человека горячего сердца и большого ума, пламенного партийного агитатора и вдохновенного поэта. Трудно словами выразить душевное уважение, с которым относились бойцы к Павлу Васильевичу, — как они слушали его проникновенные зажигательные речи, звавшие на решительный бой с врагами, как пели сочиненные им песни, среди которых была «Мы — красная кавалерия, и про нас былинники речистые ведут рассказ!..» С гордостью говорили бойцы: «Наш комиссар может поднять и повести за собой в бой даже мертвых».

К 2 ноября части корпуса, отбрасывая противника, вышли на линию: 4-я дивизия — Стар. Ведуга, Гнилуша; 6-я дивизия — Лосево. Противник ввел в бой шесть кавалерийских полков и атаковал 6-ю кавалерийскую дивизию со стороны Ниж. Ведуги. Части 6-й дивизии при поддержке 4-й дивизии перешли в контратаку и отбросили противника в направлении Турово.

3 ноября 4-я и 6-я дивизии корпуса оставались в районе Мело- ватка, Стар. Ведуга, Гнилуша и вели разведку противника. 11-я дивизия была еще на подходе к Землянску.

Утром 4 ноября я собрался поехать в 4-ю дивизию, но меня задержали неожиданные гости.

Во двор домика в селе Стадница, занимаемого штабом корпуса, въехали сани. Их понуро тянули две невзрачные лошадки. Впереди саней следовал всадник, позади — второй. Первый спрыгнул с коня и, сказав несколько слов своему товарищу, направился в штаб.

В санях сидели двое мужчин. Один из них приподнялся, желая, видимо, вылезти, но, услышав резкое приказание: «Сидеть!*, отданное всадником, развел руками и опустился в сани.

Через минуту дверь дома с шумом отворилась и вошедший доложил:

— Товарищ командир корпуса! Разъезд 2-й бригады 6-й дивизии доставил в ваше распоряжение двух буржуев, а может, купцов.

— Каких это буржуев?

— Обыкновенных. Бежали с Воронежу к белым, так мы их придержали.

— Ну, а зачем они мне нужны? Вели бы их к командиру бригады или к начдиву.

— Так мы порядок знаем, сами бы управились, но попались какие-то чудные. Веди, говорят, к Буденному. Один называет себя председателем России, а второй — председателем Украины. Всю дорогу нас агитировали.

— Давай их сюда, разберемся.

Задержанные были одеты в длиннополые, купеческого пошива шубы. «Видно, меньшевики*, — почему-то подумал я, осматривая впереди стоящего человека в очках с остренькой бородкой. Он снял запотевшие очки, протер их кончиком шарфа и, подав свои документы комиссару Кивгеле, посмотрел на меня пристальным, изучающим взглядом. Комиссар торопливо подскочил ко мне и молча указал на подпись в мандате — Ульянов (Ленин).