Малиновский. Солдат Отчизны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Но хочу вас предупредить, господин Верт, — лукаво сказал Малиновский, — что главное блюдо появится чуть позже.

— Сгораю от любопытства!

— Хорошо, выдам тайну. Мои умельцы сварили уху из стерляди.

— Уху из стерляди?!

— Мы же с вами находимся на берегу Дона. Да и Волга отсюда недалече.

После того как выпили по рюмке, разговор стал менее официальным.

— Я немного знаком с вашей биографией, — Верт торопился как можно больше расспросить Малиновского, — и слышал, что в Первую мировую войну вы в составе Русского экспедиционного корпуса воевали во Франции. Это действительно так?

— Так, — подтвердил Родион Яковлевич. Ему вдруг самому захотелось вспомнить о юности. — Это, знаете ли, целый приключенческий роман. Ведь наш экспедиционный корпус отправлялся во Францию морем. И мы через всю Россию по Великому Сибирскому пути сперва добирались до порта Дайрен. А там нас посадили на старенький грузовой пароход «Гималаи». Ну конечно, море потрепало, жестокие были штормы. Восемь суток добирались до Гонконга. Потом — Южно-Китайское море, Сингапур, остров Цейлон, побывали и в порту Коломбо. Затем вышли в Индийский океан, прошли Баб-эль-Мандебский пролив, попали в Красное море. В Суэцке перебрались на французский лайнер «Лютеция» и наконец оказались в Средиземном море. А потом уж Марсель, порт выгрузки.

— Да вы просто великий путешественник! — вскричал Верт, поражённый размахом этого едва ли не кругосветного плавания.

— Хватили мы лиха в этом путешествии, — рассмеялся Малиновский. — Теперь смешно, а тогда, честно скажу, было не до смеха. Только когда оказались на берегу — воспрянули духом. А знаете, господин Верт, чем мне понравился Марсель?

— Ума не приложу.

— Он очень напомнил мне родную Одессу! Одинаковый у этих городов характер — бурный, жизнерадостный. И дух бунтарский. Вы, конечно, знаете, что именно батальон марсельских волонтёров во время Французской революции принёс в Париж революционный гимн «Марсельезу», ставший национальным гимном Франции.

— О да, да! Одесса и Марсель — это как брат и сестра!

— Встречали нас с ликованием. Впрочем, я вас, кажется, немного заговорил. А вот и уха подоспела. Давайте попробуем?

— Охотно!

— Такую слышали присказку: «Год не пей, два не пей, а под ушицу выпей»?

— Как, как? — Верт пришёл в полный восторг. — Позвольте, я это немедленно запишу. — Он выхватил из кармана блокнот. — Год не пей, два не пей... Это же фольклорный шедевр!

— Что касается моего пребывания во Франции, об этом можно очень долго рассказывать. Кстати, должен заметить, что вам повезло — меня ещё ни разу не оторвали от нашей беседы.

— Да, мне повезло. Я вообще везучий человек, — похвастался Верт. — Но уха, боже мой, какая уха, умереть можно от одного аромата.

— Вот и выпьем под ушицу за вашу везучесть!

— И всё-таки ещё хоть немного из ваших французских впечатлений! — попросил Верт.

— Всего не вспомнишь. Вначале разместили нас в знаменитом военном лагере Майн, примерно в ста пятидесяти километрах на восток от Парижа. Надо сказать, русские войска здесь появились впервые за последние сто лет. Они могли проходить здесь только в тысяча восемьсот четырнадцатом году, направляясь в Париж. Наши смоленские, черниговские и тамбовские мужики быстро нашли общий язык с французскими солдатами — бывшими пахарями и виноградарями. Началось формирование пулемётных команд, и вскоре наш командующий генерал Лохвицкий доложил русскому представителю при французском верховном командовании и главнокомандующему генералу Жоффру, что 1-я Особая пехотная бригада русских войск во Франции в полной боевой готовности и может выступить на фронт. Так начались мои боевые денёчки. Кстати, на русско-германский фронт я сбежал, ещё будучи подростком. А во Франции стал начальником пулемётной команды.

— О, это невероятно! Выходит, вы ведёте свою военную биографию едва ли не с детства!

— Почти что. В общем, началась окопная война. Тяжёлая, изнурительная. Забрасывали мы друг друга гранатами, вели стрельбу из миномётов и пулемётов. Как-то наш аванпост немцы накрыли артогнём. Несколько мин, угодив в траншею, разворотили её. Там меня и ранило. Довольно тяжело, пришлось поваляться в госпитале. Сослуживцы считали, что я убит. А я, видите, до сих пор живой.

Малиновский задумался. Видения тех тяжёлых боёв всплыли в памяти, будто это было вчера.

— В июле восемнадцатого года Германия начала новое наступление, нанося удар огромной силы по обе стороны Реймса, прямо на Париж. Но удар этот был остановлен. Началась вторая Марна. Впрочем, это долгая история. Дела давно минувших дней, преданья старины глубокой...

— Нет-нет! — замахал руками Верт. — Это исключительно интересно. Получается, что немцев вы впервые узнали много лет назад, и опять судьба свела вас с ними.

— Лучше бы их вовсе не знать, — усмехнулся Родион Яковлевич. — Или знать, когда кругом тишь, гладь да Божья благодать.

— Простите, господин генерал, у меня есть ещё один, может быть, не совсем деликатный вопрос. Я имел возможность слышать, что в тридцатых годах вам ставилось в вину якобы ваше нежелание возвращаться из Франции в Россию и будто бы сам Сталин этого не забыл. Да и в Испании были очень уж долго...

Малиновский нахмурился.