Стылая Топь. Эспеджо (СИ): читать начало книги онлайн

— В другой раз, — я старательно улыбнулся, изо всех сил борясь с дурными предчувствиями, которые ледяными червями неожиданно зашевелились в сердце.

— Да ты оптимист, парень! — хохотнул мужик. — Не будет у вас другого раза, малой.

Я хотел было привычно возмутиться, но всё нарастающая тревога отодвинула детские обидки на второй или даже третий план. Ну выгляжу я намного моложе своих лет, и что теперь? Запаришься каждому объяснять, что мне не девятнадцать.

— Да и хрен с ним, — высказал общую позицию Фишер, поднимая с земли рюкзак и закидывая его за спину. — Не очень-то и хотелось, если честно. Так, просто интересно было, что за камень такой прикольный.

— Глупые вы существа, люди, — задумчиво проговорил мужик, нажимая ногой на неприметный заросший мхом камень, — сначала лезете туда, куда не надо, любопытство ненужное проявляете, а потом сами же и пугаетесь.

Пока он говорил, в частоколе что-то громко щёлкнуло, и ворота медленно, словно сами собой начали открываться. Мужик вернулся к «Ниве» и оглянулся на нас.

— Ну так что, идёте? Или назад потопаете?

— Страшновато, если честно, — сказал я, глядя на открывшуюся панораму тёмной, словно вымершей деревни.

— Что конкретно? Идти со мной или брести назад через лес?

— Да и то, и другое как-то стрёмно, — искренне ответил я и вздохнул.

— А почему вы сказали, что люди — глупые существа, — каким-то не своим, надтреснутым голосом спросила вдруг Катрин, — причём сказали так, словно сами к людям не относитесь…

Мужик по-звериному плавно повернулся к ней и склонил голову к плечу.

— Какая внимательная и умненькая девочка, — с пугающе неуместной радостью сказал он, — к тому же ещё и красавица. Вот свезло нам так свезло… Да вы не обижайтесь, девчонки, — он шутливо хлопнул по плечу Киру, — никого не обидим, слово даю!

— Прав ты, Фишер, — торопливо, нервно оглядываясь, неестественно бодрым голосом проговорила Диана, — мы, наверное, лучше пойдём. Чего народ по ночам беспокоить? Небось все спят давно, а тут мы, такие красивые. Вряд ли кого-нибудь наше появление сильно обрадует…

Говоря это, Ди медленно отступала от частокола, не сводя перепуганного взгляда с владельца «Нивы», который с непонятной усмешкой следил за её маневром. Остальные тоже подобрали снятые рюкзаки, и через минуту ребята двинулись по грунтовке в обратную сторону, а я почему-то задержался.

— Было приятно познакомиться, — я решил, что, несмотря ни на что, нужно быть вежливым и не уходить, не попрощавшись, — счастливо оставаться. Может, как-нибудь в другой раз заглянем…

— Не прощаюсь, — хмыкнул мужик и, обращаясь персонально ко мне, добавил, — вежливый ты, малой, это хорошо, правильно это. Вежество — это первое дело, так что зачтётся тебе. Обещаю тебе лёгкую смерть и выбор. Слово.

— Спасибо, — я хотел было пошутить или съязвить, но слова застряли у меня в горле: мужик всё же снял очки и сверкнул жёлто-зелёными глазами с вертикальным зрачком.

— Ты чего там залип? — спросил меня Антон, когда я всё же догнал остальных и теперь судорожно соображал, как им сказать о том, что увидел, и нужно ли вообще это делать. А вдруг мне померещилось? Двадцать первый век на дворе, какая может быть чертовщина? Тем более что я крайне скептически ко всему этому отношусь, так как прекрасно знаю, как создаются и раскручиваются все эти жуткие истории о паранормальных явлениях, трёхголовых собаках, летающих блюдцах и прочей ерунде. Я даже «Битву экстрасенсов» ни разу не смотрел, между прочим.

— Да прощался с чуваком, — почти честно ответил я, заработав скептический взгляд Антона, — а что? Любой психолог тебе скажет, что всегда нужно оставлять о себе положительные воспоминания. Ну, по возможности, конечно. Никогда не знаешь, как карта потом ляжет…

— Да я же ничего не говорю, — Антоха пожал плечами, мол, дело твоё, — попрощался и хорошо.

— Странный он какой-то, да? — присоединилась к разговору Кира. — Ночью в тёмных очках только идиоты ходят.

«Или те, кто не готов демонстрировать окружающим свои глаза», — мрачно подумал я, понимая, что даже если попробую рассказать ребятам о том, что увидел, они вряд ли мне поверят. Ещё и посмеются или решат, что я над ними прикалываюсь. Поэтому я предпочёл промолчать, хотя и не был до конца уверен, что поступаю правильно.

— Ребят, давайте действительно где-нибудь устроимся и покемарим пару часиков пока не рассветёт, а потом пойдём дальше? — озвучила витающую в воздухе мысль Диана. — Не знаю, как вы, а я устала жутко. Можно не заморачиваться и просто пенки расстелить, куртками накрыться и подремать. Комаров нет, воздух свежий, хвойный — ну красота же… А утром встретим восход, полюбуемся на пробуждение природы и вернёмся уже наконец-то в наш душный, но такой желанный город.

— Всячески поддерживаю, — откликнулся Фишер и, вглядевшись куда-то в сторону, радостно добавил, — а вот и полянка вполне себе подходящая. Странно, что мы её не заметили, когда туда шли.

Я невольно поморщился, так как в сердце снова зашевелилась странная тревога, которую я, при всём моём умении сплетать слова в предложения и тексты, не взялся бы охарактеризовать кратко. Не было усиленного сердцебиения, не потели ладони, не пересыхало во рту — одним словом, не было тех симптомов, которые бывают у испугавшегося человека. Просто в душе стало пусто и холодно, как будто из неё методично начали выкачивать всё светлое и радостное. Сердце словно наполнилось кусочками серого, неприятного льда, острые края которых царапали и кололи, причиняя самую настоящую боль. И всё это было завёрнуто в кокон из предчувствия страшной беды. Оно давило, заставляло сглатывать ставшую вязкой слюну, пробуждало желание бежать… при чём как можно быстрее и как можно дальше. Найти безопасное место и затаиться там, наплевав на всё и всех.

Я повернулся к ребятам: все радостно обсуждали перспективы ночёвки на полянке под сенью вековых елей. Исключением была Катрин, которая смотрела на просвет в стене деревьев практически с ужасом. Глубоко вздохнув, она повернулась ко мне и неожиданно спросила:

— Ты ведь тоже знаешь, что мы все умрём, да? Можешь не отвечать, я и так вижу, что ты тоже чувствуешь, Костик. Ты ведь не просто так задержался, верно? Этот… это существо тебе что-то сказало?

— Существо? — совершенно по-идиотски переспросил я, глядя на изменившееся лицо Катрин: веснушки, обычно еле заметные, ярко проступили на неестественно бледной коже, под глазами залегли тени, нос слегка заострился, а скулы стали чётче.

— Не прикидывайся, — устало ответила она, — мы оба прекрасно понимаем, что он был просто похож на человека. Да он и сам оговорился, когда сказал, что, мол, вы… люди…