— А я этого и не знала! — сказала Ида. — Твоя правда, Эмиль, озорные проделки получаются сами собой.
И тут как раз появился папа Эмиля. Ему нужно было наведаться в свинарник, и он пошел кратчайшим путем, мимо кустов крыжовника. Но при виде грушевого дерева он внезапно остановился как вкопанный и заорал:
— Что это? Во имя всех святых — что я вижу?!
— Яичницу! — ответил Эмиль.
— Э-э-э-миль! — завопил папа.
И тут Эмиль кинулся бежать во всю прыть — прямо в столярную. А папа отправился следом за ним, чтобы заложить дверь на засов.
А маленькая Ида, оставшись одна возле яичной лужи, горько заплакала.
— Никогда не попасть мне в столярку! — всхлипывала она.
Однако в тот вечер в Каттхульте блины все-таки напекли. Потому что у мамы Эмиля хранилось в кладовке много яиц.
— Почему ты не сказал, что все это натворила я? — спросила маленькая Ида, когда пришла отпереть дверь Эмилю.
— Вот еще! А зачем? Ведь никто не спрашивал, чья это работа. А мне ведь проделкой больше, проделкой меньше — все едино!
Но когда они все вместе сидели вокруг кухонного стола и ели дивные блины, маленькая Ида сказала:
— Папа, а это вовсе не Эмиль разбил яйца. Это сделала я!
Папа тут же уронил ломтик блина, который как раз собирался отправить в рот.
— Ты, Ида?! — удивленно воскликнул он и расхохотался. — Как, и ты, малышка, принялась проказничать? Ну-ка ешь свой блин, и забудем об этом!
— Нет, мне это не по душе! — строго сказала мама Эмиля. — Надо разобраться!
Тут папа Эмиля чуточку смутился.
— Надо, ясное дело, надо! Для начала я должен попросить у тебя прощения, Эмиль, — сказал он.
Потому что не такой он был плохой человек, чтобы не признаться, если совершал ошибку.
— Ведь ты простишь меня, Эмиль? Ну что тебе — жалко?
— Ладно! — отозвался Эмиль.
— Но послушай-ка! Почему ты ничего не сказал? — спросил Эмиля его папа.
— Вот еще! А зачем? Нечего по пустякам шум подымать!
— И мне тоже это не по душе, — вмешался Альфред и подмигнул Эмилю.
— И вообще, ведь ты скоро снова напроказничаешь, — решила Лина. — Так что в столярке ты отсидел не зря…
— Не встревай в эти дела, Лина! — оборвала ее мама Эмиля.
— Завтра, — заявила вдруг маленькая Ида, — тебе, Эмиль, незачем озорничать снова. Потому что завтра в столярке буду сидеть я!
ПРОДЕЛКА ЭМИЛЯ № 325
Каттхульт близ Лённеберги, где жил тот самый Эмиль, был просто чудесной маленькой усадьбой. Всем жилось там привольно: и Эмилю, и его маленькой сестренке Иде, и его маме, и его папе. Да, там хорошо было даже Альфреду и Лине, каттхультовским работнику и служанке.
— Хотя и у нас случаются беды, ясное дело, — сказала однажды Лина. — Этот вечный снег зимой, и эти вечные мухи летом! Да еще Эмиль, который проказничает и летом и зимой. Да, ясное дело, бед здесь хватает!