Я уже говорила, что Эмиль был мальчонка сметливый. Отгадай, что он сделал? У него была помпа, а в колодце была вода. Он велел Лине качать воду, а сам взялся за шланг, и вода хлынула так весело, что любо-дорого смотреть.
Вся эта куча мала дрогнула, когда в нее что есть силы ударила струя холодной воды. И хочешь — верь, хочешь — нет, Эмиль поработал шлангом всего лишь несколько минут — драка стала стихать и сама по себе прекратилась. Одно за другим высовывались из кучи распухшие удивленные лица, и все драчуны постепенно поднимались на ноги.
Запомни: коли попадешь в драку и захочешь положить ей конец — холодная вода куда лучше лопаты. Не забывай об этом!
И работники вовсе не думали сердиться на Эмиля. Теперь, поразмявшись и избавившись от бродившей в них дикой силы, они были даже довольны, что драка кончилась.
— К тому же через неделю будет аукцион в Кнасхульте, — сказал Бультен из Бу и сунул клочок мха в нос, чтобы остановить кровь.
Эмиль тут же подскочил к хозяину Кнасхульта, который тоже был там и видел драку, и продал ему помпу за пятьдесят эре.
— На этом деле я заработал двадцать пять эре, сказал Эмиль Альфреду, и примерно тогда уже Альфред понял, что из Эмиля, когда он подрастет, выйдет крупный делец.
Аукцион кончился, и все, собрав купленные в Бакхорве вещи, скотину и птицу, заторопились домой. Папа Эмиля тоже отправился домой со своей коровой и свиньей.
Свинью погрузили на повозку, и Лотту-Хромоножку — тоже, хотя папа Эмиля недовольно косился на ящик с курицей. Все думали, что купленная папой корова Рёлла побредет следом за повозкой, но никто не спросил у нее, что она сама думает об этом.
О бешеных быках тебе, наверно, доводилось слышать. А знаешь ли ты что-нибудь о бешеных коровах? Могу тебе сказать, что когда корова разозлится по-настоящему, то даже у самых бешеных быков поджилки трясутся и они в страхе убегают и прячутся.
Эта Рёлла всю жизнь была самой добродушной и кроткой скотиной, какую только можно вообразить. Но когда Альфред с Линой пришли, чтобы вывести ее из хлева на большак и погнать домой в Каттхульт, она с силой вырвалась и заревела так бешено, что все, кто был на аукционе, в ужасе подскочили. Может, она видела, как дрались работники, и подумала: «На войне как на войне» или «Аукцион так аукцион». Во всяком случае, она словно взбесилась, и подойти к ней было просто опасно. Первую попытку сделал Альфред, а за ним — папа Эмиля. Но Рёлла, опустив рога, с безумными глазами и яростным ревом бросилась на них. Оба — и Альфред, и папа Эмиля — пустились наутек словно зайцы, спасая свою жизнь. На помощь прибежали другие крестьяне, но Рёлла никого не подпускала к хлеву и быстро всех разогнала.
— Драма-то какая! Вот беда-то! — сказала Лина, увидев, как хозяин Бакхорвы, торпарь из Кроки, другие хуторяне, а также Бультен из Бу бегут сломя голову, а Рёлла гонится за ними по пятам.
Под конец папа Эмиля совсем потерял голову и заорал:
— Я отдал за это чучело коровы восемьдесят крон! С меня хватит! Где ружье? Ее надо пристрелить!
Выговорив эти слова, он дрогнул. Но какой прок от бешеной коровы? Это он и сам понимал, да и другие тоже. Хозяин Бакхорвы принес заряженное ружье и сунул в руки папе Эмиля:
— Лучше уж ты сам!
Но тут Эмиль как закричит:
— Стойте, погодите!
Я уже говорила, что Эмиль был сметливый мальчонка. Он подошел к отцу и попросил:
— Раз ты все равно хочешь убить Рёллу, лучше отдай ее мне.
— А тебе-то на что бешеная корова? — спросил папа. — Охотиться на львов? — Но папа-то знал, что Эмиль умеет обращаться со скотиной, и потому сказал: — Сумеешь довести Рёллу до Каттхульта, она будет на веки вечные твоей собственной, какой бы бешеной она ни была.
Тогда Эмиль пошел к крестьянину из Бастефаля, тому самому, что купил шесть коров, и спросил его:
— Сколько ты мне заплатишь, если я погоню твоих коров до самого Каттхульта?
Хутор Бастефаль был далеко, на другом конце прихода, и гнать туда перед собой шесть коров не очень-то весело, это хозяин Бастефаля хорошо знал. Поэтому он тотчас вытащил из кармана брюк двадцать пять эре.
— Ступай! — согласился он. — Вот тебе монета.
Угадай, что потом сделал Эмиль? Он шмыгнул мимо Рёллы в хлев и отвязал коров, которые там стояли. Едва он выгнал их во двор, как Рёлла сразу перестала реветь и опустила глаза, словно ей стало стыдно. Но что было делать несчастной корове, когда ее выгоняли из родного хлева, где оставались другие ее товарки, с которыми она привыкла всегда быть вместе? Она разозлилась и обиделась, но догадался об этом лишь один Эмиль.
А теперь Рёлла послушно затрусила по дороге вместе с другими коровами, и все, кто был на аукционе, рассмеялись и решили:
— Нет, этот мальчонка из Каттхульта не так уж и прост!
И Альфред тоже смеялся.
— Эмиль Свенссон — скотовладелец, — сказал он. — Теперь у тебя есть конь, хромая курица и бешеная корова, чего бы тебе еще хотелось?