Дженни посмеялась. Мы всегда дружили, учились в одном классе в ШАБ и танцевали вместе в кордебалете. И повысили нас с разницей в один месяц друг после друга и как солистов, а теперь как ведущих балерин. Она была моим неизменным другом здесь, в этом мире, где давление и конкуренция в нашей работе так часто разрывали дружбу. Дженни можно смело назвать красивой танцовщицей и великолепной женщиной с чёрными волосами и светло-кремовой кожей, на которой, я почти уверена, не было ни одной веснушки. У неё также были самые длинные и изящные руки, которые я когда-либо видела.
Она застегнула свою сумку.
— Потные промежности случаются только с лучшими из нас.
Я обтёрла своё лицо и грудь полотенцем.
— Причина носить юбки номер один.
— Бедные парни не могут избежать даже этого.
— Ничего так не повышает либидо, как вспотевшие яйца в балетном трико.
Она рассмеялась, и я села, чтобы развязать один из своих пуантов.
— Мои пуанты сдохли. Посмотри на подошву. — Я согнула её, и кожа выгнулась дугой. — Чёрт, я только сегодня утром получила их.
— Фу, я ненавижу это. У тебя есть время сходить заменить их перед следующей репетицией?
Я вздохнула и стянула второй пуант.
— Мне придётся найти на это время.
Она покачала головой, когда сделала глоток.
— Только Уорд может измучить так сильно, что мы убиваем свою обувь за день.
Я хмыкнула.
— Жертвуя атласом и кожей, один концерт за один раз.
Она хихикнула и посмотрела мне за спину, слегка дёрнув подбородком. Надя стояла рядом с Блейном в дальнем углу комнаты, слишком близко, по моему мнению, и я почувствовала, как запылали мои щёки, когда она коснулась его руки. Мы с Надей похожи — одинаковое телосложение, длинные, светлые волосы и голубые глаза, но я была более милой, нежели привлекательной, а Надя обладала тем холодным, как лёд, модельным личиком. Неприятным и расчётливым. Немного худым.
Она что-то говорила Блейну, но я не могла разобрать из-за фортепиано, он вырвал свою руку из её хватки. Я не могла прочитать его выражение лица, потому что он уже отвернулся к своей сумке спиной к Наде, а она обернулась и нахмурилась, её прищуренные глаза нашли мои. Я встретила её суровый взгляд таким же своим, надеясь, что выглядела спокойной, хотя моё сердце бешено стучало о рёбра. Она даже не присела, когда сняла пуанты и закинула их в сумку, а затем быстро выскочила из помещения.
— В чем её проблема? — спросила Дженни.
Я.
Я пожала плечами.
— Кто знает. Дива никому не доверяет. Куда ты дальше?
Дженни застегнула свою сумку.
— На репетицию «Четыре темперамента» и потом на прогон моего вечернего сольного выступления. — Она покачала головой и взглянула на Блейна.
— Тебе повезло, что ты так часто выступаешь в паре с Блейном. И танцуешь «Лебединое озеро» тоже с ним. Я чертовски завидую. Мечтала танцевать Одетту с тех пор, как мне исполнилось семь.
Я с горящими щеками копалась в сумке в поисках балеток и дала ей стандартный ответ, который заготовила для тех случаев, когда поднималась тема нашего партнёрства.
— Мы в паре только из-за роста.
Она покачала головой.
— Не может быть. Вы так синхронно работаете. Ваши линии всегда идеальны. Это удовольствие — наблюдать, как вы танцуете вместе.
Я думала, что моё сердце не выдержит и разорвётся от такого комплимента.