Когда он еще мог видеть, именно тут не раз и не два проводились королевские сборы, на которые со всей страны съезжались рыцари.
Генералы Корвуса, да и сам Вороний Король просто не могли не знать историю этого места, и, все равно, остановились там, где у Дилириса есть явное преимущество. Они не дураки, а значит, стоит ожидать ловушки.
— Мислия, твои Тени сумели проверить поле на волчьи ямы и прочие сюрпризы?
— Не слишком хорошо, — услышал он недовольный голос волшебницы, — но, кажется, чисто. В соседнем лесу разместились тысяч пять, может, семь, в основном — конница рысеухих, ну и в небесах сейчас не протолкнуться от гарпий, правда, они не приближаются к нам.
— Понятно, — кивнул Таривас, — кто возглавит левый фланг?
— Я, господин, — услышал он голос герцога Спиция Лирийского.
— Правый?
— Я, ваше высочество, — отозвался граф Марк Астинийский. — Все-таки, у них моя дочь, а потому я настроен сегодня на победу.
"Интересна, как там Кларисса, жива ли? Или после смерти Лариэса наложила на себя руки от горя"? — невпопад подумал принц. — "Жаль, конечно, что не удалось распробовать ее… Эх, но к такой любви не подступиться, увы"…
Он тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли и произнес:
— Тогда центр на вас, господин Пьюрхарт.
— Так точно, — коротко ответил Щит королевы.
— Вот и славно, — подытожил принц. — Пусть воины займут свои позиции, а маги начнут подготовку к формированию кругов. Мислия, полагаю, ты возьмешь командование над сковывающими?
— Да, ваше высочество.
— Действуйте по обстановке, старайтесь прикрывать нас от атак чародеев Вороньего Короля, и — если останутся силы — гарпий.
— Не смеши меня, сын!
Гнев являлся обычным состоянием матери в последние недели, но Таривас умел определять его оттенки и многообразие. Вот сейчас королева была взбешена и возмущена одновременно. Пожалуй, к этим двум чувствам можно было добавить толику гордости.
— Гарпии? Мы сметем их первой же атакой. Эти пернатые нелюди могут именовать себя детьми неба, но сегодня я покажу им, кто на самом деле повелевает небесами!
— Ваше высочество, — вмешался Амандус, — прошу не забывать про его светлость.
Скрежет зубов ясно дал понять, что именно королева думает о своем мятежном брате.
— Их двое, нас — почти пять десятков, — эти слова королева произнесла на тон ниже, медленно и тягуче, чуть растягивая слова, что выдавало крайнюю степень злости. — Как думаешь, чья магия окажется сильнее?
Таривас поспешил направить гнев матери в нужное русло:
— Матушка, пора ли нам уже выдвигаться?
— Пора, — согласилась королева.
"Бешенство и усталость? Нет, бешенство и жалость, а также — злость на кого-то другого, наверное, на Корвуса".
Его конь тронулся — телохранитель взял поводья, и Таривас обратился в слух, пытаясь без глаз определить дыхание огромной армии, ее пульс и ритм, с которым бились сердца десятков тысяч людей.
А ведь еще совсем недавно ему было достаточно бросить на них беглый взгляд, чтобы понять, кто слаб духом, кому нужна поддержка, а на кого можно всецело положиться.
Было тихо, неестественно тихо для места, на котором вот-вот должно было сойтись столько народу. Вдалеке слышалось тихое ржание — то приближались кони парламентеров вороньего короля.
Еще несколько тягучих и томительных минут, а затем злой голос матери:
— Не ожидала, что у тебя хватит наглости лично прийти сюда, старая ворона.