Теперь время пришло – им придется убраться из Вены.
Эйхман горел желанием выполнить приказ фюрера, но, проболтавшись несколько недель в Вене, понял, что он невыполним.
Как, скажите на милость, можно принудить жидов убираться, если даже не знаешь, где их искать?
Вот тогда и возникла эта «придумка», в каком-то смысле даже «парадокс»: найти и принудить жидов убираться могут только сами жиды!
Отлично! Он приглашает «к себе», во дворец Ротшильда, нескольких лидеров местной еврейской общины и, обаяв их доброжелательным отношением, объединяет в некий еврейский комитет.
Еврейские комитеты – «юденраты»…
Сложный неоднозначный вопрос…
Кто они – эти врачи, адвокаты – элита еврейских общин – предатели или герои?
Что знали они, о чем догадывались, когда сотрудничали с нацистами?
Многие в конце концов погибли, а те, кому удалось сохранить жизнь, провели весь остаток ее на чужбине.
Но тогда, в 1938-м, «придумка» сработала.
С помощью юденрата, во главе которого стоял один из раввинов Вены – Беньямин Мурмельштайн, – были составлены списки евреев и более 120 тысяч покинули страну.
Адольф Эйхман снискал славу «специалиста по еврейскому вопросу» и в 1939-м, когда было создано Главное управление имперской безопасности РСХА, получил пост начальника еврейского реферата гестапо.
Та же «придумка» была использована в Польше, где без юденрата, наверное, не было бы Варшавского гетто.
Польша в те дни лежала в развалинах.
Города превратились в руины, улицы потеряли названия, дома – номера.
А люди – поляки, евреи, местные и депортированные из Германии – забились в подвалы, в щели, без электричества, без воды…
Как среди этих развалин обнаружить евреев?
Но путь был уже известен – юденрат!
В Варшаве был создан юденрат во главе с инженером Адамом Черняковым. Черняков разослал по городу своих «активистов», и они, пробираясь между развалинами, переходили из подвала в подвал, из щели в щель и убеждали затаившихся там евреев заполнять специальные «опросные листы».
Число обнаруженных евреев составило 268 016 взрослых и 91 611 детей.
Всех их согнали в гетто и впоследствии уничтожили.
А глава юденрата Адам Черняков покончил жизнь самоубийством. В записке, оставленной им жене, всего несколько слов: «Я беспомощен. Мое сердце разрывается от боли. 23 июля 1942».
После начала операции «Барбаросса» Эйхману пришлось расширить свою «придумку» и превратить ее в настоящую методику. Ведь речь теперь шла уже не об эмиграции и даже не о концентрации в гетто, а об уничтожении.
О физическом уничтожении сотен тысяч людей!
И не стоило пускать это дело на самотек, не стоило полагаться на интеллигенцию, «наших замечательных парней». Здесь нужна была стандартизация – совершенно конкретные точные указания.
Ну подумайте сами!
Входит, допустим, некая Эйнзатцгруппе «А», «В», «С» или, скажем, «D» в некий город – города в большевистской России огромные, многоэтажные, разрушенные войной, жидов много – десятки, иногда сотни тысяч.
Ну, вначале, конечно, повеселились, сожгли синагогу, убили несколько сотен случайно попавшихся под руку жидов, изнасиловали десяток девочек, а дальше?
А дальше-то что делать? Как быстро и по возможности «чисто», не пачкая рук, уничтожить враз сотню тысяч человек?