Теперь террор приобрел вполне упорядоченный характер. Жандармы организованно обходят дома в каждом из секторов, обозначенных на карте. За каждый сектор отвечает специально назначенный офицер. Так, например, за сектор «5–8/ LN», расположенный между Фонтанской дорогой и морем, отвечает полковник Пауль Алексиу.
Задача жандармов выявить проживающих в этом секторе евреев, выдворить их из домов и загнать в тюрьму. Огромную помощь в этом оказывают им добровольные помощники – «добрые» соседи и знаменитые одесские дворники.
Ода одесским дворникам
О, одесские дворники! Владыки «Домовой книги»!
Как почтительно в царские времена сдергивали они с голов свои замасленные картузы и гнули спину перед хозяевами домов!
И как быстро поняли в 20-м, что теперь-то они, дворники, сами хозяева. Что пришло их время вместе с кухарками «управлять государством».
Вскормленные железной грудью НКВД, они в 37-м с нескрываемым удовольствием служили постоянными понятыми при обысках и арестах «врагов народа». И редкий выживший в сталинском ГУЛАГе не пишет в своих мемуарах о леденящем кровь ночном стуке в дверь и роковом: «Откройте! Это дворник!»
Сегодня в городе новая власть. И дворники снова на посту.
Они все поняли, они готовы.
Надев поверх грязных ватников новые белые фартуки… Европа, все-таки, нужно соответствовать!.. они услужливо водят жандармов по этажам, указывая убийцам на ломаном русско-украинско-молдавском языке, с помощью жестов и мерзких подмигиваний, где схоронились жиды.
В отличие от энкавэдэшных ночных арестов, эта новая их работа таит в себе еще и приятное дополнение. После выбрасывания жидов из квартир и грабежа, осуществленного жандармами… весьма поверхностного, из-за нехватки времени!.. квартиры остаются в распоряжении дворников.
И тут уж развернись плечо!
И мебеля жидовские, и пианины, и вожделенные малированные кастрюли, и даже никому не нужные книги.
Книги, книги… Какая уйма книг!
И что с ними делать? Печки топить, что ли?
Ведомые дворниками жандармы врываются в еврейские квартиры и с обычным своим вопросом: «Жидан? Жидан?», действуя штыками и прикладами, выбрасывают оттуда хозяев на улицу, собирают в колонны и гонят…
К 19 октября террор, кажется, уже достиг своего апогея – в этот день румынские варвары совершили в Одессе свое первое знаковое злодеяние. Если, конечно, не принимать в расчет просто убийство или просто заключение детей в тюрьму.
В этот день в старых пороховых складах по Люстдорфской дороге сожгли живыми свыше 25 тысяч евреев.
После освобождения нашего города, в июне 1944 года, это преступление расследовала специальная Областная комиссия по установлению злодеяний.
Такие местные комиссии во многих освобожденных от захватчиков республиках и областях были организованы для содействия ЧГК – Чрезвычайной государственной комиссии по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников, созданной по приказу Сталина еще в 1942-м.
В отчете Областной комиссии приводится свидетельство очевидицы этого преступления – некой гражданки Бобковой:
«19 октября 1941 года в помещении пороховых складов… расположенных по Люстдорфскому шоссе, возле моего дома… румыны начали сгонять арестованных мирных жителей – мужчин, женщин и детей…
Я лично видела, как качали горючее из бочек и поливали склады, в которых находились согнанные жители. Когда склады были облиты горючим, их подожгли.
Поднялся страшный крик… Женщины и дети, объятые пламенем, кричали: “Спасите нас, не убивайте, не сжигайте!”».
Гражданка Бобкова называет сожженных евреев «мирными жителями». Так в советские времена было принято называть уничтоженных евреев.
Слово «еврей» не употреблялось нигде – ни в официальных документах, ни в показаниях очевидцев!
Но в случае с «гражданкой Бобковой» это особенно бросается в глаза.
Обратите внимание!
«Гражданка Бобкова», стоя так близко к горящим складам и слыша предсмертные крики гибнущих в них людей, ничуть не опасается за свою жизнь.
Странно, не правда ли?