Этюды черни: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Старший протянул чек:

– Достаточно взаимно?

Пришла очередь хмыкнуть Дине.

– На сарае «хуй» написано, а там дрова лежат! Хотите, я вам еще чертика в этой бумажке пририсую?..

Уйгур перебил. Невзирая на массивность фигуры и стальной сверлящий взгляд маленьких глаз, у него был довольно высокий скрежещущий голос, который ужасно раздражал.

– Мы уже скинули вам аванс. На доверии, так сказать!

Дина подняла с ковра смартфон, залезла в личный банк и… Она всю жизнь была предпринимателем. Деньги были необходимой частью производственного процесса. Инструментом и смазкой, запускающим механизмом реализации самых сумасшедших идей в реальном пространстве. Больше всего на свете Дина любила строить новые события из самых неподходящих жизненных условий. Муж считал это формой садомазохистских извращений, но именно такое и держало огонь его интереса к этой сумасшедшей бабе вот уже 20 лет. Ресурсы всегда доставались по́том и кровью. А сумма на экране говорила либо об огромных новых возможностях, либо о грандиозных проблемах, а может, и о первом, и о втором одновременно. Утро перестало быть томным.

И так же, как у спортивной лошади при звуках колокола, похожего на пусковой гонг на бегах, появляется позыв к бешеной скачке, в Дине при виде аванса автоматически проснулись радушие и гостеприимство:

– Чайку, коллеги? Или покрепче чего? Может, коньяк, фрукты?..

Впоследствии Дина как стыдную ошибку вспоминала свою суету перед пришлыми заказчиками и вспыхнувшую жадность к деньгам на экране. «Никогда не суетитесь под клиентом», – мелькнуло тогда в голове из лексикона проституток девяностых. Но впрок не пошло. И Дина заискивающе уставилась на Уйгура, по-особенному щуря глаза.

– Давайте сразу к делу. Мы хотим заказать вам мелкую эксклюзивную серию APC с пилотным проектом в какой-нибудь отдельно взятой стране.

– APC? Извините, я не в терминологии…

– Artificial President of the Country, Искусственный Президент Страны. Давайте начнем с России, и если система успешно справится с пилотом здесь, то можно спокойно тиражировать ее на любое государство в мире.

В голове русской «Илоны Маск» тут же счетчик завертелся в обратном направлении: «Мутные! Мутные какие уйгуры. И деньги сразу перевели. Уже факт для следствия. Шпионаж, измена Родине, прочая интересная жизнь с “пожизненным”. Сейчас начнется вся фигня… Надо громко и внятно сливаться. Но кто же это развлекается? Китайцы? Пендосы? Наши? Конкуренты резвятся, что ли?.. Уж больно театрально… Господи, только прилегла отдохнуть на диванчик! Какая же сука эта Ноосфера! Привет Вернадскому!»

У Дины было специфичное чувство юмора, в момент наивысшей опасности ее сознание вдруг выхватывало какую-то смешную микроскопическую деталь в окружающей картинке, и она начинала искренне веселиться. Как-то в начале девяностых на нее в подъезде напал насильник, придушив захватом сзади, и она выронила сумку с модельками машин, которые несла своему маленькому племяннику. Машинки брызнули в разные стороны по грязному полу подъезда, а она, рассвирепев, начала орать на маньяка:

– Собирай, сука, машинки! Ты что наделал, сволочь?!

И огромный вооруженный горилла вместе с ней минут 15 ползал по полу с видом наказанного воспитательницей пятилетки, собирая машинки в пакет. А потом, как-то скособочившись, выскочил из подъезда. Динка же заявилась домой, хохоча, в совершенно разодранном платье, но с полным набором пожарных машинок всех стран мира. Рыдала она уже потом, часов через пять, когда грязная лапа на горле и мерзость заплеванного подъезда догнали-таки ее.

Так и сейчас Дина Алексеевна предельно напряглась, но вдруг взгляд ее выхватил полоску носков из-под брюк собеседника. Это была трогательная ярко-красная хохлома в цвет галстука и торчащего из нагрудного кармашка платочка. И она представила, как этого престарелого, но бравого офицера с утра снаряжает на службу Родине его очередная соска:

– Ну-у-у, Ма-а-ася! Ну теперь так носят. Ну-у-у, я хочу, чтобы ты модный был у меня, а не как эти твои, которые сапогами пахнут…

И Динка тотчас развеселилась и будто вышла из сцены событий. Вот только что она была объектом разводок и прессинга в какой-то очень драматичной ситуации, а стало смешно, и она превратилась в зрительницу в зале, перед которой неумело и слишком официозно ломают драму четверо взрослых обалдуев.

Но и Уйгур был не пальцем деланый, танец только начинался:

– Извините, забыл представиться! Кеша! Иннокентий Мукаддасович Ли! – и он, встав со стула, по-белогвардейски щелкнул каблуками, еще раз сверкнув красной росписью носков.

– О-о-о! А не сочтите за националистическую выходку, но меня с момента вашего появления в квартире беспокоит вопрос. Вы по национальности китаец и из какой провинции? А русский у вас волшебный!

– О-о-о! Не совсем, я коктейль. Папа из Гуандуна, мама из Якутии, в роду есть французы, русские, узбеки и… – здесь Иннокентий Мукаддасович сделал опасливую паузу и поозирался театрально по сторонам, понизив голос: – Прабабка по маминой линии еврейка.

Дина уже веселилась вовсю:

– Блуждающий этнос, значится. Гегемон разбоя и революций! Да вы не ссы… ой, не стесняйтесь. Мужа дома нет. Это он Гумилева начитался до одури, а я нормально с иудеями. У самой в маминой ветке нет-нет да и возникает вечный народ-страдалец. А Иннокентием вас по якутской или по гуандунской традиции нарекли?

– А Иннокентием я сам себя переименовал в 16 лет. Колебался между Кешей и Гамлетом, но Смоктуновский пересилил Шекспира, так как он в образ этот больше смысла вложил, чем все британские писатели, вместе взятые. А мое служение определено свыше: «Быть или не быть?» У нас только задача не по отдельному рефлексирующему задроту-мажору, а шире: быть или не быть всему человечеству! И это я вам предлагаю «не ссать», по вашему милому выражению, а включиться в работу. Уверяю вас, что все необходимые согласования на уровне руководства нашей страны получены. Да и что они могут-то, эти руководства? Так… Страшно далеки они от народа… Вы и сами должны такое понимать, все-таки искусственные мозги лабаете…

В этот момент раздались треск, шипение и громкий пук. Это верный и очень упитанный покровский кот Добрыня, не выдержав непрошеного вторжения и скандального нарушения этикета на своей территории, вцепился в набриониненную спину одного из китайских невозмутинцев. Трещал костюм, шипел Динин верный товарищ, а пук раздался из глубин китайского гостя, причем выражение плоского лица ничуть не изменилось. Дина понимающе кивнула старшему:

– Киборги?

– Ага.