Когда наглотаешься нитроглицерина, иногда немного подташнивает; ему хотелось, чтобы осмотр поскорее кончился. Ему хотелось поскорее лечь и принять соду. «Эх, я мог бы написать руководство по тактике обороны для взвода с высоким давлением, — подумал он. — Жаль, что нельзя ему этого сказать. А почему бы, в сущности, не сознаться и не попросить у суда снисхождения? Не сможешь, — сказал он себе. — Так до конца и будешь твердить, что невиновен».
— Сколько раз ты был ранен в голову? — спросил врач.
— Ты же знаешь, ответил полковник. — В формуляре сказано.
— А сколько раз тебе попадало по голове?
— О, господи! — Потом он спросил: — Ты спрашиваешь официально или как мой личный врач?
— Как твой личный врач. А ты думал, что я хочу подложить тебе свинью?
— Нет, Вес, не думал. Прости меня, пожалуйста. Что ты спросил?
— Сколько у тебя было контузий?
— Серьезных?
— Когда ты терял сознание или ничего не мог вспомнить.
— Штук десять, — сказал полковник. — Считая и падение с лошади. А легких три.
— Ах ты старый хрен, — сказал врач. — Вы уж меня извините, господин полковник!
— Ну как, можно идти? — спросил полковник.
— Да, господин полковник, — сказал врач. — У вас все в порядке.
— Спасибо. Хочешь, поедем со мной, постреляем уток на болотах в устье Тальяменто? Чудная охота. Там имение одних славных итальянских парнишек: я с ними познакомился в Кортине.
— А болота — это где водятся кулики?
— Нет, в тех местах охотятся на настоящих уток. Парнишки очень славные. И охота чудная. Настоящие утки. Гоголи, шилохвостки, чирки. Даже гуси попадаются. Не хуже, чем у нас дома, когда мы были ребятами.
— Ну, я-то был ребенком в тридцатом году.
— Вот это подлость! Не ожидал от тебя.
— Да я совсем не то хотел сказать. Я просто не помню, чтобы у нас хорошо было охотиться на уток. К тому же я рос в городе.
— Тем хуже! Всем вам, городским мальчишкам, грош цена!
— Вы это серьезно, полковник?
— Конечно, нет. Какого черта ты спрашиваешь?
— Со здоровьем у вас все в порядке, полковник, — повторил врач. — Жалко, что я не могу с тобой поехать. Но я и стрелять не умею.
— Ну и черт с ним, — сказал полковник. — Какая разница? У нас в армии никто не умеет стрелять. Мне очень хотелось, чтобы ты со мной поехал.
— Я вам дам еще одно лекарство, вдобавок к тому, что вы принимаете.
— А разве есть такое лекарство?
— По правде говоря, нет. Хотя они там что-то придумывают.
— Ну и пусть придумывают, — сказал полковник.
— Весьма похвальная жизненная позиция, господин полковник.