- Идите домой! - шиплю я и пытаюсь закрыть окно. Но он ведает мне этого сделать, поставив руку на мой подоконник.
- Не уйду. И меня здесь найдет ваш муж. И убьет, ранив в самое сердце,- он смешно и наигранно ударяет себя в грудь. - И я только попрошу его перед кончиной, чтобы он подарил моё сердце вам. Ведь метафорично, оно и так в ваших руках. И этот жуткий подарок будет всегда напоминать вам о том, что вы не вышли, когда я просил. Тогда моя кровь точно будет вечно на ваших прекрасных руках.
- Вы идиот, - только и могу сказать я.
- Вы назвали меня сумасшедшим, дураком, идиотом, намекнули что глух, - перечисляет он. - И всё это за пару минут. Мне кажется, я вам явно нравлюсь, миледи.
- К чертям идите, ненормальный! - бурчу я, и закрываю окно. И он и я понимаем, что я сейчас выйду к нему.
В том же халате выскакиваю за дверь. Боязливо оглядываюсь. Вроде, никто не видит. Юркаю в пышные кусты и обхожу быстрым шагом свой дом. Окно моей спальни выходит как раз на противоположную часть улицы.
- Что вам нужно? - рычу я, увидев Эдгара. - Напоминаю, что рискуете своей жизнью.
- Мне нужно только обещание.
- Какое? - я запахиваю халат, надеясь, что выгляжу достаточно прилично.
- Обещание свидания. Завтра в полночь. Здесь же. Вы вчера так сбежали, что я не успел ничего и сказать. Вы были как Золушка, только вместо мачехи у вас злой Дракон.
- Ну да, я все-таки, замужем за ним, - пожимаю я плечами.
- Миледи, я просто прошу вас… - он задумывается, будто не знает как выразить что хочет сказать. Выдыхает и начинать говорить на одном дыхании, быстро и жарко.
- Я прошу вас, позволить мне показать вам иной мир. Не тот, что вы знали. Не тот, где вас держали взаперти. Знаете, что я вижу в вас? Цветок в колбе. Вы думали, что в колбе и жизнь, не догадываясь, что колба мешает вам же расцвести и увидеть солнце и показать, что вы больше, чем ваша клетка. Я хочу показать вам солнце. Обещаю, быть галантным и соблюдать все нормы приличия. Клянусь честью солдата, а это, поверьте, многое значит.
Молчу. Это звучит очень мило и лестно, но есть то, что вчера я не сказала. Что вчера боялась ему сказать, чтобы не разрушить сказку.
- Я наслышана о вас, Эдгар, - говорю я.
Он снова усмехается.
- Слухи, это любимое занятие наших горожан. Наверное, вы наслышаны о том, как я порочно получил свои звания? Как дарил любовь каждой миловидной барышне и леди из наших дворян. Ведь так?
- Скорее о том, что мой статус замужней леди, привлекает вас больше чем я сама. Простите, Эдгар но… у меня уже был один порочный мужчина, живущий только своей похотью. Я не хочу повторения, - качаю я головой.
Он чуть криво усмехается. Меня даже колет в сердце чувство вины. Неужели я обидела его? Неужели не заслужено?
- Только вы забыли, миледи. Я не знал, что вы замужем до того, как вы сбросили маску, - замечает он. - Я прошу вас о встрече, я клянусь доказать вам, что мои намерения чисты и мой интерес не связан с вашим статусом. Если вы не придете, я пойму это как отказ. Но если вы придете, я обещаю, я смогу доказать вам, что вы слишком плохо думаете обо мне.
Я не знаю, что ответить и вздыхаю. Эдгар, не дожидаясь ответа, неожиданно приближается ко мне, и ласково, почти невесомо касается моей щеки.
Папа дома
Его горячее дыхание обдаёт жаром мою шею, вызывая мурашки по коже. Мягкие и теплые губы так близко к моим кружат голову, пока я чувствую теплые, большие мужские ладони на моих плечах. Это невинно и нежно, но я невольно закрываю глаза, запоминая это приятное и неловкое чувство.
Райлан никогда не проявлял ко мне такой трепет, даже не могу вспомнить, когда бы он целовал мне щёки. Наверное, только в те первые ночи, в постели и то, его поцелуи были требовательными, точечными.
В его руках, губах я была будто музыкальным инструментом. Он действовал методично, зная, наверняка какие струны задеть. Сейчас же, я скорее не музыкальный инструмент, а фарфоровая статуэтка, ценность, хрупкая реликвия.
- Эдгар, - только и могу прошептать я. Не знаю, что хочу этим сказать. Чтобы он убегал? Чтобы он продолжил целовать меня? Или чтобы никогда меня не касался?
- Мне нравится, как ты произносишь моё имя, Селена, - шепчет он и отстраняется.
Кивает на прощание, одаривая каким-то странным взглядом. Будто в нём бушует пламя, и он хочет, чтобы я сгорела вместе с ним.
И мне кажется, что я уже сгораю. Кожа на щеках пылает, я понимаю, что наверняка покраснела, как те розы, что лежат в моей спальне. Надо их спрятать, чтобы никто не видел. Иначе, как их объяснить?
Вхожу домой, надеясь, что никто меня не видит, но тут же натыкаюсь на Сюзанну.